– Скажи-ка, Йожеф, – продолжила она как бы между прочим, – это ведь ты нашел тех убитых путников на поляне? Капитан сообщил, что тела уже преданы земле. Пастор Янош, несомненно, позаботится, чтобы души несчастных обрели покой.
Йожефу вспомнилось отталкивающее зрелище, открывшееся ему в утреннем лесу, и он не смог сдержать дрожи.
– Да, госпожа… Я наткнулся на них случайно и был поражен, что подобное может происходить в здешних краях. Пастор Янош говорил, что прежде такого не случалось. Бывали нападения диких зверей, но это… Это было иное.
Графиня вновь принялась перебирать розы. На ее лице отразилась задумчивость и даже легкая обеспокоенность.
– И что же, по-твоему, это могло быть?
Щеки Йожефа вспыхнули. Он развел руками:
– Я не знаю, госпожа. Подобного мне сроду видеть не доводилось.
– А видел ли ты когда-нибудь, – мягко поинтересовалась Эржебет Батори, – на что способны голодные, разъяренные звери, когда перед ними слабое человеческое тело?
Йожеф признался, что нет.
– Тогда как же ты можешь судить, гонец?
Он растерянно смотрел на графиню, не находя слов, и тогда она неожиданно улыбнулась.
– Ты забавный, Йожеф. Смелый. Честный. И удивительно наивный… Капитан говорил, что тела и впрямь были в ужасном состоянии. Прискорбно сознавать, что путешествовать ныне так небезопасно. Впрочем, у каждого своя судьба. Нам остается лишь молиться за несчастных, – добавила она ровным, почти безучастным тоном.
Йожеф молчал, не зная, что можно ответить.
– Марта, – окликнула графиня девочку, и та тут же подбежала ближе и поклонилась. – Гонец барона Лазари будет нашим гостем.
При этих словах служанки невольно переглянулись.
– Проводи его в одну из тех комнат, что обычно занимают личные слуги моих детей.
Йожеф и сам не ожидал, что ему отведут покои.
– Признаюсь, мне крайне неловко, – произнес он, кланяясь графине. – Мне было вполне удобно и в людской. Мне бы не хотелось вас тревожить…
– Запомни, Йожеф, – голос Эржебет зазвенел. – Если я дарую какую-то милость, ее следует просто принять с благодарностью. Без лишних слов.
– Простите мою дерзость, – Йожеф снова побагровел, совершенно растерявшись, и снова отвесил поклон.
– Так-то лучше, – голос графини вновь стал ласковым. – Можешь идти.
С этими словами она повернулась к нему спиной и медленно пошла прочь, разглядывая цветущие розы. Служанки тут же последовали за ней, но перед этим Дорка бросила на юношу испепеляющий, злобный взгляд. Йожеф не понял, сердится ли она из-за того, что графиня проявила к нему благосклонность, или же потому, что он осмелился с ней спорить.
– Вы понравились госпоже, – тихо пролепетала Марта, сверкая голубыми глазами, когда они покинули тихий сад. – Но будьте осторожны: Дорка этого не выносит. Берегитесь ее.
Йожеф, совершенно выбитый из колеи случившимся, сказал:
– Я благодарен госпоже графине, но ужасно переживаю. Мой господин надеется на меня.
– Вам придется подождать, – вымолвила Марта. – Госпожа знает, как лучше.
Теперь Йожеф не знал, что и думать. За эти несколько дней произошло столько событий, столько потрясений. Всю свою еще короткую, неопытную жизнь он прожил под крылом барона Лазари. Прежде дни были наполнены спокойствием и размеренностью, а теперь словно сам Господь решил испытать его силу и дух.