Томашу нравилось перебирать книги, ощущать, как пальцы скользят по плотным обложкам из свиной или телячьей кожи, любоваться изящным письмом и бесконечно прекрасными рисунками, требующими большого мастерства. Ему нравилось разбирать старые фолианты и хрупкие пергаментные свитки, чтобы осторожно переносить их содержимое на новенькую, хрустящую бумагу. Нравилось наблюдать, как быстро чернила впитываются в плотную поверхность листа, и выводить четкие буквы, складывающиеся в слова и предложения.
Томаш давно потерял счет книгам, побывавшим в его руках. Этот год был особенным: он заканчивал обучение и с волнением ожидал решения наставника – отца Туроци. Тот должен был рекомендовать его для поступления в Орден иезуитов, хотя и это не являлось решающим обстоятельством. Томашу еще предстояло убедить комиссию, что он достоин почетного служения и действительно готов вручить свою жизнь ордену, чтобы нести людям свет просвещения и божьего слова.
Задумавшись, молодой послушник вздрогнул и едва не выронил четыре найденные книги. Наставник поручил ему сходить в библиотеку и принести несколько трудов по истории. Хотя это была далеко не первая книга, над которой столь тщательно работал отец Туроци, он с завидным усердием и вниманием изучал источники, надеясь почерпнуть в них что-то новое или необычное.
Размышляя об этом, Томаш невольно покачал головой. Отец Ласло с особым рвением и самоотдачей предавался работе и только и говорил, что о своей новой книге. Послушник знал, что особенно его занимает темное дело венгерской аристократки, подозреваемой в страшных грехах. Несколько глав он намеревался посвятить знатному роду Батори. История требовала фактов.
Однако Томаш был уверен, что двумя главами дело не ограничится. Уж слишком отец Туроци увлекся таинственной графиней Батори. Он даже обмолвился, что, закончив этот труд, примется собирать новые сведения, чтобы посвятить ей отдельную книгу. Разве это не говорило о его особом интересе?
Вероятно, если бы не цепь любопытных совпадений, имя Эржебет Батори так и осталось бы скрытым в тумане и не привлекло бы особого внимания. Но тут случился казус!
И отец Туроци верил, что ему был ниспослан особый знак свыше. Именно он, иезуит святого ордена, должен был принять из рук отца Самуила шкатулку с копиями бумаг судебного разбирательства, проливающими свет на мрачную историю, от которой стыла кровь. Томаш, впрочем, не припоминал, чтобы все это произвело на него столь же сильное впечатление.
Да, они миновали несколько постоялых дворов, расспросили всех, кто мог рассказать хоть что-нибудь путное, но в глубине души он сомневался, что графиня действительно была прислужницей сатаны и босоркой, как верили жители деревень близ Чейте. Отец Туроци, напротив, был напуган после посещения ее замка и пытался убедить Томаша, что видел там нечто странное. Вот этого послушник уж точно не мог подтвердить. Ему самому ничего пугающего не являлось. Тогда он мечтал лишь как следует поесть и выспаться в постели, под крышей простого дома, где в углу горит очаг.