Трое мужчин навалились на искореженный металл. Смятая дверь с противным скрежетом поддалась ровно настолько, чтобы Артем смог протиснуться глубже. Он разорвал сорочку на животе пострадавшего и снова сосредоточился на внутренней звуковой картине. «Сонар» показывал рваную правую долю печени, нарастающую массу крови вокруг нее и тяжелый гидродинамический шум поврежденных сосудов.
Артем положил ладонь под правую реберную дугу и осторожно надавил. Клокочущий гул внутри сразу усилился, и он мгновенно ослабил давление. Затем изменил направление всего на несколько миллиметров — чуть медиальнее и глубже.
На этот раз шум стал тише.
Артем замер, боясь потерять найденную точку, затем очень медленно усилил давление. Внутренний гул ослаб еще больше. Он не мог точно знать, что происходит под его ладонью: возможно, наружное давление частично сдавило сосудистый приток, возможно, прижало поврежденную ткань печени к задней стенке живота или просто усилило тампонаду формирующейся гематомой. Но «сонар» говорил однозначно — кровь уходила медленнее.
Это был не настоящий манёвр Прингла, а лишь отчаянная попытка воспроизвести его принцип без инструментов и доступа к брюшной полости. Никто не решился бы действовать вслепую. Но «сонар» Артема улавливал, как при малейшем смещении ладони менялся кровоток.
Он навалился сильнее, зафиксировав положение руки. Стоило ладони чуть сместиться, как тяжелый клокочущий шум внутри снова усиливался.
— Есть, — выдохнул Артем. — Только бы удержать…
Рука быстро налилась жгучей, разрывающей болью от статического напряжения. Пот катился по вискам и капал на дорогой костюм пострадавшего, пальцы начали неметь, но Артем не смел изменить положение ладони. Кровотечение не остановилось полностью, однако теперь мужчина терял кровь заметно медленнее.
— Алина, следи за дыханием!
Она протиснулась ближе. Пострадавший снова начал проваливаться в беспамятство, и Алина заговорила с ним, стараясь удержать контакт, одновременно продолжая связь с диспетчером. Периодически она проверяла пульс на запястье.
— Все еще очень частый, — сказала она. — Но будто стал чуть отчетливее.
— Главное, чтобы не пропал.
Следующие девять минут растянулись для Артема в бесконечность. Он почти перестал чувствовать пальцы, плечо сводило от напряжения, а перед глазами несколько раз темнело от собственного неудобного положения, но стоило ему хоть немного изменить направление давления, как внутренний шум становился громче. Тогда он снова ловил нужный угол и удерживал его, слушая одновременно кровотечение, сердце и дыхание пострадавшего.
Наконец над Садовой прорезался вой сирен.
Почти одновременно к разбитому такси пробились реанимационная машина и спасатели. Пока те разворачивали гидравлический инструмент, врач-реаниматолог протиснулся к заднему сиденью с медицинской укладкой и на секунду застыл, увидев Артема, буквально навалившегося на живот пострадавшего.
— Что тут?!
— Мужчина около сорока пяти, тяжелая тупая травма живота, массивное внутреннее кровотечение, геморрагический шок! — сквозь зубы доложил Артем. — Подозреваю тяжелый разрыв правой доли печени.