Сбитое дыхание, резкое падение наполнения пульса и тот самый удушающий акустический рисунок, который он уже не мог спутать ни с чем.
Тяжелая травма грудной клетки.
Артем бросил пластиковый стаканчик прямо на гранитный пол и, не раздумывая, рванул в темноту перрона, на ходу вытаскивая из кармана куртки медицинский фонарик.
— Эй, Вознесенский, ты куда?! — крикнул ему вдогонку сонный фельдшер Михалыч, высунувшись из дежурки.
Но Артем уже бежал.
На тупиковом пути, возле багажного вагона, в полумраке он увидел два силуэта.
Один мужчина сидел, забившись почти под вагон, судорожно сжимая в руке окровавленный кусок арматуры.
Второй лежал на боку. Из-под его куртки расползалось темное пятно.
Вокруг валялись пластиковые стаканы, пакеты и разбитые бутылки.
Похоже, пьяная драка.
— Назад… отойди… — прохрипел тот, что сидел под вагоном, угрожающе приподнимая железный штырь.
Его сердце колотилось бешено и неровно. Судя по всему, сказывались алкоголь, паника и запредельный выброс адреналина.
— Бросил железку! — рявкнул Артем. — Руки на виду!
Мужчина дернулся.
— Я сказал, бросил!
Артём произнёс это тем жёстким, не допускающим возражений тоном, каким врачи отдают команды в критическую минуту. Нападавший разжал пальцы. Арматура со звоном ударилась о бетон.
Артем мгновенно переключился на раненого. Он опустился рядом с пострадавшим.
Мужчине было около тридцати пяти. Лицо мертвенно-бледное, губы синюшные, дыхание частое и поверхностное. Пульс едва наполнялся.
Звуковая картина была катастрофической.
Справа дыхание почти исчезло. Каждый новый вдох делал внутренний гул тяжелее и плотнее. Воздух продолжал накапливаться в плевральной полости, сдавливая легкое и мешая возврату крови к сердцу.
«Напряженный пневмоторакс».
Сердце раненого выстукивало предсмертную дробь — около ста сорока ударов в минуту, и каждый следующий удар казался слабее предыдущего.
Ждать было нельзя.
— Артем! Что тут?!
На перрон наконец выбежал Михалыч, тяжело дыша и гремя укладкой.
— Проникающая травма груди. Справа напряженный пневмоторакс! Ему нужна декомпрессия, срочно!
Михалыч упал рядом с пострадавшим, быстро осмотрел рану, прислушиваясь к дыханию.
— Черт… Справа почти не дышит. Реанимационную бригаду я уже вызвал.
Артем вслушался. Удушающий гул продолжал нарастать.
— Не дотянет. Самый длинный ангиокатетер. Быстро! — скомандовал Артем.
— Ты санитар, парень!
— Катетер, Михалыч! Сейчас!
Фельдшер еще секунду колебался, потом резко выдернул упаковку из укладки и протянул Артему.
— Черт с тобой.
Артем разорвал упаковку.
В голове бушевал оглушительный акустический шторм. Но сквозь него синестезия уже выстроила пространственную карту грудной клетки: рёбра, межрёберные промежутки, спавшееся правое лёгкое и воздух, распиравший плевральную полость изнутри.
Артём выбрал точку для экстренной декомпрессии, нащупал нужное межреберье и прижал острие иглы и резким движением проколол кожу, подкожную клетчатку и межрёберные мышцы.
Сопротивление внезапно исчезло. Из катетера с громким шипением вырвался воздух: