Профессор Владимир Андреевич Токарев стоял неподвижно. Его лицо оставалось бледным, а золотые очки слегка съехали на нос.
— Проверка будет продолжена, — наконец произнес он. — До установления всех обстоятельств прошу никого не делать преждевременных выводов.
— Именно этого я и добиваюсь, — ответил Громов.
Их взгляды встретились.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Когда раздевалка начала пустеть, профессор Громов подошел к Артему. В его взгляде больше не было прежнего раздражения.
— Ты вчера правильно поступил, Вознесенский, — тихо, чтобы не слышали остальные, произнес профессор. — Заметил препарат и не полез ничего переставлять или выбрасывать. За это я говорю тебе спасибо как врач. Если бы ты промолчал, последствия для Соколова могли быть совсем другими.
— Я просто не хотел, чтобы пострадал пациент.
— Знаю.
Громов помолчал.
— И ещё одно. Не думай, что сегодняшняя история закончилась. Если это дело рук тех, кого я подозреваю, теперь они станут гораздо осторожнее.
Артем кивнул.
— Спасибо. Я прислушаюсь к вашему совету. Но и вы, пожалуйста, не отмахивайтесь от моего.
Громов прищурился:
— О чём ты?
— Ваше сердце звучит хуже, чем в прошлый раз.
Лицо профессора окаменело.
— Опять за свое?
— Да.
— Вознесенский…
— Вы только что поблагодарили меня за то, что я не промолчал, когда увидел опасность для Соколова. Почему с вами я должен поступать иначе?
Громов несколько секунд смотрел на него, потом неожиданно усмехнулся.
— Упрямый ты парень, Артем.
— Мне уже говорили.
Профессор поправил халат.
— В начале апреля ложусь на протезирование аортального клапана. Оперировать будет Лебедев.
Артем даже не сразу поверил, что правильно расслышал.
— Лебедев? Хороший выбор.
— Я, кажется, не спрашивал твоего мнения, Вознесенский.
— Знаю.
— Вот и прекрасно, — буркнул Громов и повернулся к дочери. — Алина, возвращайся к занятиям.
Алина подошла к Артёму и крепко сжала его руку. Вокруг всё ещё стояло несколько однокурсников, но теперь они смотрели уже не на него. Взгляды один за другим перемещались на Глебова и Кирилла.
Кирилл ничего не сказал. Развернулся и ушёл вслед за отцом.
Артём проводил его взглядом. До окончательной победы было далеко. Ампулы нашли в его шкафчике. Глебову ещё предстояло объяснить, зачем он приходил к процедурной. Причастность Кирилла пока оставалась лишь подозрением.
Но сегодня на сторону Артёма впервые открыто встал профессор Громов, а к словам этого человека в Первом меде прислушивались.
Глава 17: Катастрофа на Садовой
Февральская оттепель превратила Садовую в поток грязной талой воды. Под ногами хлюпала снежная каша, от проезжавших машин тянуло бензином и мокрой резиной. Артём и Алина шли близко, почти касаясь плечами, и прятали лица от сырого ветра.
После всех интриг Кирилла они наконец-то вырвались на прогулку в город вдвоем, и Артем жадно ловил эти редкие минуты, вслушиваясь в знакомый хрустальный ритм её сердца.
Рёв двигателя разорвал привычный городской шум.
Со стороны Сенной площади вылетел тяжёлый внедорожник. На обледенелом перекрестке машину закрутило, она ударила легковое такси и со страшным, визгливым скрежетом сминаемого металла впечатала его в чугунный фонарный столб в тридцати метрах от студентов.