— Что именно?
Артем сел напротив.
— В последнее время он… меняется.
— Как?
— Становится сильнее.
Несколько секунд она молчала, ожидая продолжения.
— Когда я был ребенком, то слышал только сердце человека, который находился рядом, — сказал Артем. — Потом начал различать дыхание, движение крови, разницу в плотности тканей. Я всегда думал, что просто был маленьким и не понимал услышанного.
— Это же логично.
— Да. Но знания объясняют только то, почему я стал точнее понимать услышанное. Они не объясняют, почему теперь я слышу дальше.
Алина поставила кружку на стол.
— Насколько дальше?
— На первом курсе мне почти всегда нужно было стоять рядом с человеком. Теперь некоторые звуки я слышу даже через стену.
На ее лице появилось недоверие.
— Через стену?
— Зависит от расстояния, преграды и окружающего шума.
— Может, ты просто научился управлять своим даром?
— Возможно.
Он ответил слишком быстро.
Алина сразу это заметила.
— Но ты так не думаешь.
Артем мотнул головой.
— Во время операции твоего отца сердце было остановлено. Не было ни сокращений, ни привычного кровотока. Но я все равно услышал границу между разрушенной и более плотной тканью кольца — по тому, как от нее отражались другие звуки.
— И раньше ты не смог бы этого сделать?
— Нет.
— А в ТРЦ?
— Среди тысяч голосов, музыки и шума я различал кровоток мальчика. Слышал, как он слабеет.
Артем встал и отошел к окну.
— Давно ты это заметил?
Алина смотрела на его напряженную спину.
— Изменения начались давно. Но это произошло не за один день. Каждый раз я находил объяснение: новый навык, знания, тренировка, случайность.
— Какие еще изменения ты заметил?
Артем прижал пальцы к виску.
Алина резко поднялась.
— У тебя опять болит голова?
Он опустил руку.
— Уже прошло.
— Я не спросила, прошло ли. Я спросила, болит ли она у тебя опять.
— Иногда.
— Как часто?
— После долгих дежурств. В толпе. Когда вокруг слишком много людей и я не могу отсеять лишние звуки.
— А тошнота?
Артем повернулся к ней.
— Откуда ты знаешь?
— После ТРЦ ты почти час просидел в темноте, сказав, что тебя укачало в машине.
Он промолчал.
Глаза Алины расширились.
— Тебя тошнит из-за «сонара»?
— В последнее время.
— И ты молчал, скрывал от меня?
— Я не врал.
— Тогда как это называется?
— Не хотел пугать тебя без причины.
Алина подошла и обняла его. Артем крепко прижал ее к себе. Через несколько секунд она подняла голову и заглянула ему в глаза.
— Что это может быть?
— Я не знаю.
— Но о чем-то ты думаешь. Иначе не завел бы этот разговор.
— Самое простое объяснение — тренировка. Мозг учится обрабатывать сигналы, которые раньше игнорировал. Чем больше я знаю, тем больше способен услышать.
— А не самое простое?
Он ничего не ответил, отводя взгляд.
— Артем, не молчи. Ты уже напугал меня. Говори.
Ее пульс резко ускорился. Знакомый хрустальный ритм сбился, и Артем почти физически ощутил ее страх.
— Я читал описания случаев, когда поражения височной доли и слуховой коры вызывали необычные слуховые галлюцинации. Шумы, искажения, иногда сложные звуковые образы.