—Phthorothanum . Родительный падеж —Phthorothani .
— Хорошо.
Она явно не собиралась так просто его отпускать.
— Метопролол. Механизм действия.
— Селективный блокатор бета-один-адренорецепторов. Снижает частоту и силу сердечных сокращений, уменьшает потребность миокарда в кислороде, замедляет атриовентрикулярную проводимость и подавляет секрецию ренина.
— Дигоксин.
— Ингибирует натрий-калиевую АТФазу кардиомиоцитов, что опосредованно увеличивает внутриклеточную концентрацию кальция и усиливает сокращение миокарда. Одновременно повышает вагусное влияние и замедляет проведение через АВ-узел.
— Цефтриаксон.
— Бета-лактамный антибиотик, цефалоспорин третьего поколения. Связывается с пенициллинсвязывающими белками и нарушает синтез пептидогликана клеточной стенки бактерий.
Ответы следовали один за другим.
Артем не слышал никаких молекул и не видел невидимых химических формул. Он просто учил фармакологию весь семестр.
Кравц задала еще несколько вопросов, затем отложила ручку.
— Достаточно. Что ж, Вознесенский. По крайней мере, слухи о вашей способности обходиться без учебников оказались сильно преувеличены.
— Я никогда этого не утверждал.
Кравц поджала губы и вывела в зачетке размашистое:
«Фармакология — отлично».
— Вы свободны.
— Спасибо, Ирина Эдуардовна.
Артем забрал зачетку и вышел из аудитории.
Фармакологический рубеж был пройден.
Глава 31: Загадочный пациент
— Подождите! Сначала проверьте препарат.
Рука реаниматолога замерла над ампулой.
— У него давление двести сорок, Вознесенский.
— Я вижу. Но если это острая порфирия, некоторые препараты могут усилить приступ.
Врач резко повернулся к нему:
— Какая еще порфирия?
Артем указал на мочеприемник.
Жидкость в прозрачном резервуаре за несколько часов стала красновато-бурой, почти цвета старого портвейна.
Еще двое суток назад никто в клинике не понимал, что убивает Генриха Шварца.
Известного бизнесмена доставили в университетскую клинику после нескольких недель безуспешного лечения за границей. Его разместили в отдельной палате отделения повышенной комфортности, у входа постоянно дежурила охрана, а консилиумы собирались по несколько раз в день.
Пятьдесят два года. До недавнего времени практически здоров.
Сначала появились приступы сильной боли в животе, не связанные с приемом пищи. Затем к ним присоединились тошнота, запоры, бессонница и резкие колебания артериального давления. За последнюю неделю возникла слабость в ногах, которая постепенно усиливалась. К моменту поступления Шварц уже не мог самостоятельно подняться с кровати.
Хирурги исключили острую патологию органов брюшной полости. Кардиологи не нашли причины гипертензивных кризов. Неврологи рассматривали воспалительную, аутоиммунную или токсическую полинейропатию. КТ, МРТ и многочисленные биохимические анализы не давали ответа, который объяснил бы все симптомы одновременно.
Громова пригласили на консилиум из-за нарушений сердечного ритма и скачков давления. Из палаты Шварца он вышел с историей болезни под мышкой и сразу позвонил Артему.
— Через двадцать минут в пятом корпусе.