В начале третьего Шварц проснулся от боли.
На этот раз приступ развивался стремительно. Мужчина судорожно согнулся на кровати, вцепившись в одеяло. Лицо покрылось крупными каплями холодного пота. Давление поднялось до двухсот сорока на сто тридцать, пульс резко участился, на ЭКГ появились желудочковые экстрасистолы.
В палату вошел дежурный реаниматолог. Медсестра подала ему лоток с препаратами.
И тогда Артем заметил мочеприемник.
Еще вечером моча Шварца была обычного желтого цвета. Теперь жидкость стала красновато-бурой.
Сразу несколько разрозненных фактов сложились в одну картину.
Мучительные боли в животе при отсутствии хирургической патологии: тахикардия и гипертензивные кризы, прогрессирующая моторная нейропатия, вегетативные нарушения и потемневшая моча.
Артем вспомнил билет на коллоквиуме, бесконечные таблицы, механизмы синтеза гема и перечни препаратов, способных провоцировать острые приступы.
Тогда-то он и остановил руку реаниматолога.
Теперь врач смотрел то на Артема, то на мочеприемник.
— И что? Давление я, по-твоему, должен оставить двести сорок?
— Нет. Его нужно снижать. Я прошу только проверить безопасность препаратов при острой порфирии и пересмотреть все, что пациент уже получает.
— На основании цвета мочи?
— На основании всей клинической картины.
Реаниматолог раздраженно выдохнул, но отложил ампулу и взял телефон.
— Уточните препарат по базе, — распорядился он медсестре. — Быстро.
Пока он выбирал другое средство для снижения давления, Артем уже звонил Громову.
Профессор появился через несколько минут. Пальто он накинул поверх хирургического костюма и теперь снимал его на ходу.
— Слушаю.
— Сильные боли в животе без хирургической причины, прогрессирующая моторная полинейропатия, тахикардия, гипертензивные кризы и потемнение мочи после отстоя. Я подозреваю острый порфирический приступ.
Громов посмотрел на резервуар.
— Натрий?
Реаниматолог открыл последние результаты.
— Сто двадцать семь.
— Гипонатриемия, — сказал Громов.
— Она тоже укладывается, — подтвердил Артем.
Громов перевел взгляд на реаниматолога.
— Давление?
— Снижается. Препарат проверили, он допустим. Но я отменил все необязательные назначения до пересмотра.
— Хорошо. Свежую порцию мочи на порфобилиноген и дельта-аминолевулиновую кислоту. Свяжитесь с лабораторией, пусть делают срочно.
Громов взял историю болезни Шварца и быстро просмотрел лист назначений.
— Все препараты проверить по базе. Контролировать натрий, магний и функцию дыхания. Если слабость продолжит нарастать — готовиться к респираторной поддержке.
Он посмотрел на Артема:
— Какая именно порфирия?
— Вероятнее всего, острая перемежающаяся. Но по клинической картине различить все острые печеночные порфирии нельзя.
— Наконец-то ты научился оставлять лаборатории хоть какую-то работу.
Артем хмыкнул.
До получения результата прошло несколько часов.
Шварцу продолжали снижать давление, контролировали сердечный ритм и дыхание. Боль удалось немного уменьшить. Врачи заново проверили каждое назначение и отменили препараты, способные спровоцировать или усилить порфирический приступ.