Она явно ждала его.
— Ну как? — спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. — Я видела, как Токарев-старший шел в кабинет. Он был сам не свой. Он точит на тебя зуб после того, как ты унизил Кирилла.
— Документы приняли. В конкурсе остаюсь, — коротко ответил Артем, почувствовав, как волна усталости начинает накатывать на него после напряжения последних часов.
Алина облегченно улыбнулась, и ее чистый, хрустальный ритм сердца снова зазвучал в сознании Артема, принося странное, непривычное успокоение.
Его «сонар» рядом с ней почему-то переставал разрывать мозг сложными шумами, трансформируя окружающую какофонию в мягкий, почти гармоничный фон.
— Поздравляю, Артем Вознесенский, — Алина протянула ему руку. — С тремястами баллами можешь считать, что уже принят.
— Приказа о зачислении еще нет.
Алина закатила глаза.
— Невыносимый человек.
Артем пожал ее тонкие, прохладные пальцы.
— Кстати, Кирилл уже вовсю трезвонит в чате поступающих, что устроит тебе «веселую» жизнь, если попадешь на курс, — продолжила она. — Будь осторожен. Они с отцом здесь имеют огромное влияние.
Артем посмотрел на закрытую дверь кабинета №304.
Он понял, что его учеба в Питере будет не просто освоением медицинской науки.
Здесь каждый зачетный балл придется брать с боем.
Глава 3: Первая лекция и запах формалина
Первое сентября в Санкт-Петербурге выдалось классическим: свинцовое небо, цепляющееся за шпили Петроградской стороны, и мелкая морось, которая не падала, а словно висела в воздухе, мгновенно пропитывая сыростью одежду. Артем Вознесенский стоял у входа в анатомический корпус ПСПбГМУ. На нём был новенький белый халат и простая медицинская шапочка. И то и другое Артём купил на последние деньги в магазине медодежды у «Петроградской».
Анатомический корпус Первого меда казался мрачной громадой из красного кирпича, в которой время остановилось сто лет назад. Едва переступив порог, Артем почувствовал, как его рецепторы атаковал тяжелый, сладковато-химический запах.
Формальдегид.
Этот запах въедался в стены, в одежду, в саму кожу преподавателей. Для большинства первокурсников, толпившихся в вестибюле, он стал шоком. Артем слышал, как вокруг перешептывались, давились кашлем и судорожно искали в карманах мятные конфеты.
Для его акустико-анатомического «эхолота» сам корпус тоже имел свое, уникальное звучание. Гул вентиляции, шаги по твердому полу, звон металла и голоса под высокими потолками складывались в высокий, режущий фон. Едкий запах формалина лишь усиливал странное ощущение, будто окружающее пространство стало плотнее и жестче.
— Эй, стобалльник, не тошнит еще? — раздался за спиной язвительный голос.
Артем обернулся. Кирилл Токарев стоял в окружении троих рослых парней со стоматологического и педиатрического факультетов. Халат Кирилла был из дорогой, плотной японской ткани, идеально сидел по фигуре, а на ногах красовались кожаные ортопедические сабо известного бренда.
— Смотри не рухни в обморок на первой же паре, — усмехнулся Кирилл, проходя мимо и нарочно задевая Артёма плечом. — Это тебе не атлас листать в сельской библиотеке. В анатомичке трупы настоящие.