Артем даже не ответил.
Его внимание переключилось на Алину, которая как раз подходила к гардеробу. Она выглядела бледной, но собранной. Ее сердце выстукивало быструю, тревожную дробь.
— Привет, — тихо сказала она, подходя к Артему. — Чувствуешь этот запах? Нам сказали, что сегодня будет первая лекция в Большой анатомической аудитории, а потом сразу вводное практическое занятие и демонстрация трупного материала. У меня полгруппы девочек уже валидол пьют.
— Скоро запах перестанет так резать нос, — ответил Артём. — Обоняние адаптируется. Главное, не делай глубоких вдохов. Дыши ровно.
Алина улыбнулась.
Ее сердечный ритм почти сразу стал чуть медленнее и ровнее.
Большая анатомическая аудитория напоминала амфитеатр. Крутые деревянные ступени уходили высоко вверх, а в самом низу, на «арене», стоял массивный металлический стол. Лекцию читал легендарный профессор Кольцов — суровый старик с абсолютно белой шевелюрой и голосом, который без всяких микрофонов гремел под сводами зала.
— Медицина, господа первокурсники, начинается здесь, — Кольцов положил сухую руку на деревянную кафедру. — Вы пришли сюда, чтобы изучить самую совершенную и самую хрупкую машину во Вселенной — человеческое тело. И помните: Hic locus est, ubi mors gaudet succurrere vitae. Здесь место, где смерть рада помочь жизни. Кто не готов смотреть смерти в лицо — пишите заявление об отчислении прямо сейчас.
После лекции группы потоком направились в практикумы — небольшие комнаты с кафельным полом, металлическими раковинами, вытяжными шкафами и массивными столами, накрытыми плотной клеенкой.
Преподавателем группы Артема оказался доцент Савельев — тот самый, что присутствовал на его собеседовании.
— Итак, коллеги, — Савельев обвел взглядом притихших студентов. — Сегодня у нас вводное занятие. К остеологии мы еще вернемся, но сначала вы должны понять, с чем вообще будете работать ближайшие годы. Лаборанты подготовили для нас демонстрационный материал.
Он повернулся к центральному столу.
— Это тело мужчины, скончавшегося около месяца назад. В документах указана хроническая сердечная недостаточность. Материал прошел стандартную фиксацию формалинсодержащим раствором.
Два лаборанта легким движением сдернули серую клеенку.
Первокурсники дружно отшатнулись.
На стальном столе лежало серовато-желтое человеческое тело с раскрытой грудной клеткой и брюшной полостью. Органы были обнажены, сосуды подкрашены специальным латексным составом: артерии — красным, вены — синим.
У одной из студенток тут же подкосились ноги, и она глухо осела на пол. Ее быстро подхватили и вывели в коридор.
Кирилл Токарев стоял в первом ряду, демонстративно скрестив руки на груди, стремясь показать абсолютное хладнокровие. Но Артем «слышал», как бешено колотилось сердце парня — за сотню ударов в минуту.
Похоже, сын декана больше всего боялся показаться слабым.
Савельев начал демонстрацию, указывая длинным металлическим зондом на топографию органов грудной клетки:
— Обратите внимание на сердце. Оно увеличено, стенка левого желудочка выражено утолщена. Легкие отечны, полнокровны. Картина вполне соответствует длительной сердечно-сосудистой патологии и хронической сердечной недостаточности, указанной в документах.