Артём услышал, как пульс декана вдруг зачастил: Токарев явно воспринимал его как личную проблему. Хотя Кирилла он, по сути, ничем не обидел. Ну разве что не дал тому покрасоваться перед Алиной, абитуриентами и приемной комиссией. А заодно — угробить женщину, которую тот рвался спасать.
Декан снова заглянул в личное дело.
— Вы представляете, сколько стоит проживание в Санкт-Петербурге? Учебники, форма, транспорт, доступ к профессиональной литературе и учебным платформам? На одну стипендию вы здесь не выживете. Вы начнете подрабатывать, завалите первую же сессию и вылетите. Зачем нам отдавать место человеку, который не сможет завершить обучение по социально-экономическим причинам? Петербург вам явно не по средствам. Заберите документы и поступайте ближе к дому. В Ярославль, например. А потом вернетесь в Галич участковым терапевтом.
Это был прямой, неприкрытый удар под дых. Токарев бил по самому больному. Артем поднял голову и посмотрел декану прямо в глаза. Тот давил на него намеренно.
И правила вежливой игры здесь больше не работали.
— Мой социальный статус, Владимир Андреевич, не влияет на проводимость моих синапсов и объем оперативной памяти, — холодно, без единой эмоции ответил Артем. — Я умею работать. А что касается поступления, правила приема достаточно четко определяют основания для участия в конкурсе. Мои результаты ЕГЭ подтверждены в федеральной системе. Документы на целевое обучение приняты. Если комиссия обнаружила в них нарушение, назовите его.
Токарев прищурился.
— А если нарушения нет, но мне откажут на основании финансового положения моей семьи, — продолжил Артем, — я попрошу оформить этот отказ письменно со ссылкой на конкретный пункт правил приема. После чего обжалую его в Министерстве здравоохранения и Рособрнадзоре.
Савельев откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и с едва заметной усмешкой следил за перепалкой. Элеонора Марковна лишь качала головой. Мальчишка из провинции не просто защищался — он пошел в контратаку, грамотно и абсолютно хладнокровно прижав декана к стене.
Токарев-старший медленно снял очки.
— Вы угрожаете мне, Вознесенский?
— Нет. Объясняю, что буду делать в случае незаконного отказа.
В кабинете стало совсем тихо.
На лице Токарева ничего не изменилось, но сердце пропустило удар и тут же ускорилось. Скандал с Рособрнадзором перед началом учебного года ему был явно не нужен.
— Что ж, — процедил декан, ставя размашистую подпись в листе проверки документов Артема. — Формальных оснований для отказа нет. Ваши документы приняты, Вознесенский.
Он захлопнул папку.
— Но не обольщайтесь. Поступить сюда трудно. Удержаться — ещё труднее. Первый мед перемолол и выплюнул не одного такого «гения». На первых же коллоквиумах по анатомии и гистологии посмотрим, чего вы стоите без своих трёхсот баллов. Свободны.
Артем встал, вежливо кивнул комиссии и вышел из кабинета. Когда за ним закрылась тяжелая дубовая дверь, он сделал глубокий вдох.
Коридор третьего этажа встретил его полумраком. Напротив окна, облокотившись на подоконник, стояла Алина.