Мозг Артема часами раскладывал эти шумы на анатомические составляющие, прежде чем ему удавалось провалиться в глубокий, тревожный сон.
Главной проблемой Артема стали деньги.
Стипендия была крошечной, а присылаемые матерью скромные сбережения таяли на глазах. Продукты в Питере стоили дорого, а список необходимых для учебы вещей рос каждый день.
На кафедре анатомии уже предупредили: в четверг пройдет первый серьезный коллоквиум по остеологии. Нужно было знать каждую поверхность, борозду, отверстие и отросток так, чтобы узнавать кость практически на ощупь.
Многие первокурсники покупали у старшекурсников учебные наборы и качественные анатомические муляжи, чтобы заниматься в общежитии.
Артем позволить себе такого не мог.
Ему помог старый лаборант из анатомички Николай Иванович, запомнивший феноменальный случай на первом занятии. Он разрешил Артему задерживаться после основных занятий в учебном музее и заниматься с кафедральными препаратами, пока лаборанты готовили аудитории к следующему дню.
Для Артема это оказалось настоящим подарком.
Каждый вечер он часами перебирал кости кисти, стопы, позвонки, длинные трубчатые кости, прощупывая пальцами малейшие шероховатости, борозды и отверстия.
Его синестезия творила чудеса.
Прикасаясь к сухой костной ткани, Артем «слышал» низкий, плотный, вибрирующий гул. Этот гул в его сознании рисовал трехмерные карты: sulcus nervi radialis — борозда лучевого нерва — звучала как тонкий, гладкий желоб, а foramen nutricium — питательное отверстие — отзывалось коротким, глубоким басовым щелчком.
Ему не нужно было тупо зубрить.
Он запоминал звуковую архитектуру человеческого скелета.
В четверг, прямо перед важнейшим коллоквиумом по остеологии Артем вернулся в общежитие после тяжелой вечерней смены. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, он устроился санитаром в приемное отделение Мариинской больницы.
Ноги гудели, глаза слипались от усталости.
Войдя в комнату, он сразу почувствовал неладное. Стул стоял на несколько сантиметров в стороне, вещи на столе лежали не под тем углом.
И еще запах. Резкий, дорогой цитрусовый одеколон.
Артем уже чувствовал его совсем близко, когда Кирилл намеренно задел его плечом в анатомическом корпусе.
Токарев?
Артем замер.
Запах был слабым, почти выветрившимся, но ошибиться было невозможно.
Он подошел к своему шкафу и открыл дверцу.
На верхней полке, среди немногочисленных личных вещей и чистых тетрадей, стояла картонная коробка.
Артем нахмурился.
Он точно не оставлял ее здесь.
На боку черной краской был нанесен инвентарный номер кафедры анатомии.
В этот же момент дверь комнаты с грохотом распахнулась.
На пороге стоял комендант общежития Степан Петрович — суровый мужчина с тяжелым взглядом, а за его спиной маячили двое представителей студенческого совета.
— Так, Вознесенский, ничего не трогать, — громко, с металлом в голосе произнес комендант. — Поступил сигнал. С кафедры анатомии пропали учебные препараты. Утверждают, что часть из них находится здесь.
Артём медленно перевёл взгляд на парня, стоявшего слева от коменданта. Для обычного свидетеля его сердце билось слишком часто. Лицо казалось знакомым. Артём уже видел его в компании Кирилла.