Мартынов попытался наложить шов на очищенное от кальция кольцо. Стоило затянуть нить, как она прорезала ослабленную ткань.
— Чёрт.
Он отступил на несколько миллиметров и попробовал снова. Нить опять потянула за собой край кольца.
— Не держит.
— Попробуй ниже.
Мартынов наложил ещё один шов. Ткань снова начала расползаться.
Лебедев замер.
— Кольцо разрушено. Протез здесь не закрепить.
— Переходим на протезирование корня? — спросил Мартынов.
— Похоже, придётся. Готовьте кондуит. Анестезия, нам потребуется больше времени.
Анестезиолог посмотрел на показатели мониторов.
— После недавней остановки сердца резерв у него минимальный. Ещё час пережатия аорты — и мы можем не снять его с АИК.
На несколько секунд в операционной стало тихо.
Артём вслушался. Вокруг прорезавшихся швов отражение оставалось рыхлым и рассеянным, но чуть глубже резко становилось плотнее.
— Сергей Павлович.
Лебедев не поднял головы.
— Говори.
— По звуку повреждение заканчивается чуть глубже. Дальше ткань плотнее.
Мартынов бросил на него быстрый взгляд.
— Насколько глубже?
Артём помедлил. Если бы сердце билось, он смог бы определить расстояние точнее. Сейчас оставались только слабые отражённые колебания.
— Несколько миллиметров. Точнее не скажу. Но границу я слышу.
Лебедев осторожно проверил указанный участок инструментом. Затем сместился в сторону и проверил ещё раз.
— Он прав. Дальше ткань держит.
— Значит, реконструкция? — спросил Мартынов.
— Да. Готовьте перикардиальную заплату. Восстановим кольцо и установим протез. Корень не трогаем.
Больше Артём не вмешивался.
Теперь работали хирурги.
Остатки кальция тщательно удалили. Дефект кольца закрыли перикардиальной заплатой, создав прочную опору для протеза. Лебедев несколько раз менял положение швов, обходя повреждённые ткани и опасные участки проводящей системы.
Механический протез установили. Лебедев внимательно осмотрел линию швов.
— Проверяем.
Мартынов осторожно проверил фиксацию протеза и подвижность створок.
— Держит.
— Хорошо. Закрываем аорту. Удаляем воздух и начинаем согревание.
В операционной наступил тот особый момент, когда даже люди, каждый день видевшие открытое сердце, начинали говорить тише.
После удаления воздуха Лебедев снял зажим с аорты. Тёплая, насыщенная кислородом кровь вновь пошла по коронарным артериям. Миокард постепенно наливался цветом.
Прошло несколько секунд.
Сердце вздрогнуло.
Ещё раз.
На мониторе появились первые неровные комплексы.
— Ждём.
Короткий залп экстрасистол.
Артём замер у стены.
Сердце Громова сократилось снова. Потом ещё раз. Ритм постепенно выравнивался.
— Синусовый, — произнёс анестезиолог.
Лебедев не ответил. Он продолжал смотреть на операционное поле и ждать.
Лишь спустя несколько минут, когда показатели стабилизировались, хирург позволил себе выдохнуть.
— Работаем дальше. От АИК пока не отключаемся.
Артём услышал новый звук.
Исчез протяжный диастолический шум, который прежде разрывал сердечный рисунок Громова. Теперь на его месте звучал короткий, чёткий щелчок механического протеза.
Непривычный и жёсткий, но правильный.