— Еще раз. Все отошли!
Второй разряд.
Тело Громова дернулось.
Снова компрессии.
Время растянулось.
Артем смотрел на лицо профессора и впервые ненавидел собственный сонар за бесполезность. Он мог услышать шум через стенку сосуда, заметить нарушение ритма раньше прибора, уловить то, мимо чего проходили другие.
Но сейчас это ничего не значило.
Сейчас Громову нужны были не необычные способности первокурсника.
Ему нужна была реанимация.
— Стоп. Ритм.
Руки убрали с груди.
Монитор пискнул.
Вместо хаотической дрожи по экрану прошел широкий комплекс. Потом второй.
Врач наклонился к шее Громова.
— Пульс есть.
Алина всхлипнула.
Артем не пошевелился.
— Давление?
— Семьдесят на сорок.
— Кислород. Готовим транспортировку в реанимацию. Кардиохирурга сюда и предупредите операционный блок.
Громов не приходил в сознание. Его дыхание поддерживали через маску, вокруг каталки мгновенно выросли стойки, провода и трубки. Врач быстро отдавал распоряжения.
— Что у него с сердцем? — спросил реаниматолог.
Алина растерянно посмотрела на Артема.
— Тяжелая аортальная регургитация, — ответил он. — Планировалось протезирование клапана в начале апреля.
Реаниматолог резко поднял голову.
— Кто ведет?
— Лебедев, — сказала Алина. — Оперировать должен Лебедев.
— Звоните ему сейчас.
Каталку развернули к лифту.
Артем шагнул следом.
— Куда?
Он остановился.
Перед ним стоял реаниматолог.
— С ними.
— Нет.
— Я могу помочь.
— Уже помог. Дальше работают врачи.
Артем сжал челюсть.
— Я слышу его сердце.
Врач коротко посмотрел на него.
— А я вижу его монитор, давление и сатурацию. Этого сейчас достаточно.
Ответ ударил неожиданно жестко.
Но спорить Артем не стал.
Потому что врач был прав.
Алина метнулась к каталке.
— Я с ним.
— До реанимации можете идти рядом. Дальше вас не пустят.
Двери лифта раскрылись.
В этот момент из коридора быстрым шагом появился мужчина лет пятидесяти в хирургическом костюме. Артем узнал его по фотографии на кафедральной доске.
Профессор Лебедев.
Тот самый хирург, которого Громов выбрал для собственной операции.
— Что произошло?
Реаниматолог быстро доложил:
— Внезапная остановка, фибрилляция желудочков. После второго разряда восстановили кровообращение. Сейчас выраженная гипотензия. Из анамнеза — тяжелая аортальная недостаточность, плановое протезирование у вас.
Лицо Лебедева стало жестким.
Он наклонился к Громову, посмотрел на монитор.
— Плановое уже отменяется. В реанимацию. Эхо у постели, анализы, газовый состав. Операционную держать готовой.
— Вы будете оперировать? — тихо спросила Алина.
Лебедев посмотрел на нее.
— Сначала я должен понять, в каком состоянии он сейчас. Потом решим, насколько срочно можем идти на клапан.
— Но он говорил, что операция через несколько дней…
— Теперь решения будет принимать не он.
Артем почти услышал, как сам Громов возмутился бы такой формулировке.
Двери лифта начали закрываться.
Алина успела схватить Артема за руку.
— Ты останешься?
— Конечно.
Пальцы разжались.
Двери сомкнулись.
Артем остался в коридоре один.
Еще несколько минут назад профессор Громов стоял в зале заседаний и защищал его перед деканом. Теперь где-то этажами ниже врачи пытались решить, выдержит ли его сердце операцию, которую он собирался сделать в плановом режиме через несколько дней.