— А nervus oculomotorius находится здесь. Он проходит в боковой стенке sinus cavernosus, затем направляется к fissura orbitalis superior и перед входом в глазницу разделяется на верхнюю и нижнюю ветви, которые проходят внутри общего сухожильного кольца.
Токарев молчал.
— Его топография не изменилась, — продолжил Артем. — Просто сам нерв несколько секунд назад был смещен пинцетом.
Пальцы декана на инструменте едва заметно напряглись.
Савельев больше молчать не стал.
— Владимир Андреевич, ответ безупречен.
Токарев медленно повернул к нему голову.
— Я еще не закончил.
— А я прошу зафиксировать, — спокойно продолжил Савельев, — что Вознесенский полностью ответил на основной билет, затем правильно разобрал два дополнительных вопроса, выходящих за объем сегодняшнего зачета. В том числе вопрос по топографии черепных нервов.
Третий член комиссии посмотрел на препарат и коротко кивнул.
На несколько секунд в зале воцарилась тяжелая тишина.
Артем слышал, как ускорилось сердце Токарева. Еще недавно его удары были тяжелыми и размеренными, теперь в них появилась жесткая, нервная дробь.
Профессор вернулся к столу и взял зачетную книжку.
— Зачтено, — сухо произнес он, выводя подпись. — Свободны, Вознесенский. Вы прошли свой… анатомический рубеж.
Артем забрал зачетку.
— Спасибо, Владимир Андреевич.
Он вежливо кивнул комиссии и вышел из зала.
За тяжелой дубовой дверью его ждали Алина и еще десяток студентов с курса. Судя по возбужденным лицам, часть разговора они слышали из коридора, а остальное уже успел пересказать один из лаборантов.
— Ну? — первой спросила Алина.
Артем раскрыл зачетку и показал запись.
— Зачтено.
Один из однокурсников хлопнул его по плечу, другой захлопал, и через мгновение аплодисменты подхватили остальные.
Алина бросилась к Артему и крепко обняла. Ее хрустальный сердечный ритм зазвучал в его голове с такой чистой, торжествующей силой, что усталость бессонных ночей на мгновение отступила.
— Я знала, что он тебя не завалит, — тихо сказала она.
Артем усмехнулся:
— Он старался.
Алина отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Но у него ничего не получилось. Не на того напал.
За тяжёлой дверью зала раздался глухой удар, словно кто-то с силой швырнул на стол увесистый атлас.
Артем невольно улыбнулся.
Первый анатомический рубеж был пройден.
Глава 12: Эхо первой победы
После зимней сессии на Петроградскую сторону ненадолго опустилось затишье. После оглушительного триумфа на зачете по анатомии имя Артема Вознесенского окончательно укоренилось в неофициальных хрониках Первого меда. На доске объявлений у деканата лечебного факультета вывесили список студентов, представленных к поощрению за выдающиеся успехи в учебе. Фамилия Вознесенского стояла одной из первых.
На кафедре гистологии профессор Вагнер распорядилась сохранить тот самый дефектный препарат щитовидной железы, на котором Артем распознал аутоиммунный тиреоидит. Разбор случая преподаватели уже между собой называли просто — «случай Вознесенского».
Это была первая настоящая, весомая победа. Но ее эхо в сознании Артема отзывалось не только триумфом, но и нарастающим, едва уловимым гулом грядущей опасности.