Профессор вышел из палаты. Ординаторы и доценты потянулись следом.
— Артем… Ты понимаешь, что сейчас произошло? — тихо спросила Алина.
— Шестаков согласился назначить КТ.
— Я не про то.
Артем посмотрел на нее.
— Ты возразил ему перед всей кафедрой. А он проверил твои слова и изменил решение. От Шестакова это почти комплимент.
Артем усмехнулся.
Они вышли в коридор. Несколько секунд шли молча.
— Мне кажется, еще год назад ты бы сейчас спорил с ним и доказывал, что у больного рак, — заметила Алина.
Артем вспомнил первый курс. Соколова. Громова. Все случаи, когда он называл диагноз, едва услышав необычный звук.
— Наверное, — признал он.
Алина покосилась на него.
— А теперь?
— Теперь сначала дождусь снимков.
В палате № 14 снова закашлялся Воронов.
Артем невольно прислушался. В левом легком больного определенно была опухоль.
Но на этот раз он не стал произносить диагноз вслух.
Глава 25: Ловушка в палате №4
Ноябрь накрыл Петроградскую сторону плотной пеленой ледяной крупы и пронизывающих ветров с Малой Невки. Корпуса Первого меда из красного кирпича темнели за завесой мокрого снега, растворяясь в бесконечных петербургских сумерках. Для студентов третьего курса лечебного факультета романтика «Великой пропедевтики» быстро сменилась жесткой, изнуряющей клинической рутиной. Нагрузка возросла в разы.
За каждым студентом закрепляли пациента для учебной курации. Нужно было собрать анамнез, провести осмотр, разобрать анализы, вести дневник наблюдения и представить больного преподавателю. Назначения, дозировки препаратов и решения по лечению, разумеется, оставались за врачами.
Артему достался Виктор Петрович Марков — пятидесятилетний мужчина со сложным анамнезом: постинфарктный кардиосклероз, постоянная форма фибрилляции предсердий и механический митральный клапан, установленный два года назад.
Жизнь Маркова во многом зависела от правильно подобранной антикоагулянтной терапии. Он ежедневно принимал варфарин — антикоагулянт непрямого действия, антагонист витамина К. Недостаточная антикоагуляция повышала риск тромбоза механического протеза и тромбоэмболических осложнений, избыточная — опасных кровотечений. Целевой МНО для Маркова составлял около 3,0, с допустимым диапазоном 2,5–3,5.
Последний результат был 2,8.
Идеально.
Виктор Петрович получал пять миллиграммов варфарина вечером — две таблетки по два с половиной миллиграмма.
Артем уже наизусть знал схему его лекарственной терапии.
В начале ноября в отделении появился ординатор второго года по терапии Юрий Денисов. Он окончил Первый мед два года назад и проходил ординатуру в университетской клинике, куда попал по рекомендации Владимира Андреевича Токарева. Теперь Денисов рассчитывал остаться в клинике и поступить в аспирантуру, а без поддержки декана сделать это было непросто. Он был молод, честолюбив, демонстративно вежлив со старшими и столь же демонстративно высокомерен со студентами. Те отвечали ему неприязнью и старались лишний раз не попадаться на глаза. Артем держался с Денисовым ровно и до поры не обращал внимания на его мелкие придирки.