Около семи утра в палату вошел лаборант с результатом срочного исследования.
Громов взял лист.
Порфобилиноген в моче был резко повышен.
Несколько секунд он молча смотрел на цифры.
— Вот теперь доказано, — сказал Артем.
Громов повернулся к реаниматологу:
— Связывайтесь со специалистами по порфириям. Нужно срочно решить вопрос о доставке препарата гема. Пока его нет — углеводная поддержка, коррекция электролитов и симптоматическая терапия только безопасными препаратами.
— Понял.
Громов снова посмотрел на Артема.
— При такой неврологической симптоматике зачем нужен препарат гема?
— Он подавляет избыточную активность первого фермента пути синтеза гема и уменьшает образование нейротоксичных предшественников. Глюкоза действует слабее и при тяжелом приступе специфическую терапию не заменит.
— Хорошая работа.
Всего два слова.
Но из уст скупого на эмоции Громова это звучало как наивысшая похвала.
К полудню давление Шварца перестало подниматься до критических значений, нарушения ритма стали реже. Полинейропатия и мышечная слабость никуда не исчезли. Впереди пациента ждали специфическое лечение, длительное восстановление и обследование, которое должно было подтвердить конкретный тип порфирии.
Однако врачи наконец понимали, с чем борются.
Артем вышел из пятого корпуса только утром. На ступенях его ждала Алина с двумя бумажными стаканчиками кофе.
— Папа написал, что вы нашли причину, — сказала она.
Артем взял у нее один стаканчик.
— Предположительно острая перемежающаяся порфирия. Порфобилиноген резко повышен. Конкретный тип еще предстоит подтвердить.
— Порфирия?
— Редкое нарушение синтеза гема. В организме накапливаются токсичные промежуточные вещества — отсюда приступы боли, неврологические симптомы и потемнение мочи.
— Ты поставил диагноз?
— Я заметил только потемневшую мочу. Все остальное уже было в истории болезни.
Артем отпил кофе и поморщился: тот успел остыть.
— А «сонар»?
— Слышал кризы. Причину не слышал.
Алина улыбнулась.
— Значит, Кравц поставила тебе «отлично» не зря.
Артем обернулся на окна пятого корпуса.
Еще несколько часов назад Генрих Шварц оставался для всей клиники загадочным пациентом.
Теперь у его болезни появилось имя.
Глава 32: Попытка уничтожения
Последние двое суток Артему казалось, что за ним следят.
Дважды он замечал возле корпуса одного и того же мужчину в темной кепке. Накануне похожий силуэт мелькнул у входа в общежитие, а сегодня кто-то слишком долго шел за ним от кафедры физиологии до Большого проспекта.
Алине он ничего не сказал. После обследования и МРТ она и без того следила за каждым его движением, а доказательств того, что за ним следят, у него не было. Возможно, это было просто совпадение.
В конце мая над Петербургом уже начинались белые ночи, поэтому даже около одиннадцати вечера город не погружался в настоящую темноту. Однако узкий проход между старым корпусом и глухим кирпичным забором оставался сумрачным и почти безлюдным.
Артем возвращался в общежитие после пяти часов работы у электрофизиологического стенда Радзинского. Они с Алиной договорились встретиться у главного входа, но он закончил раньше и решил пройти через внутренний двор.