— В следующий раз, когда тебе станет плохо, ты скажешь мне сразу.
— Хорошо.
— И перестанешь делать вид, что всё в порядке.
— Это уже два условия.
— Будет и третье, если продолжишь спорить.
Он усмехнулся.
Она обняла его и прижалась щекой к плечу.
Артем закрыл глаза.
Ее сердце билось совсем близко — быстро после разговора, но ровно и чисто.
— Среди любого шума? — тихо спросила Алина.
— Что?
— Ты сказал, что всегда находишь мое сердце среди шума.
— Среди любого. Я же уже сказал.
— Угу. Я помню.
— Тогда зачем переспрашиваешь?
— Хотела услышать еще раз.
Артем поцеловал ее в висок.
— Так, нам нужно получить направление.
— Алин, ты волнуешься и поэтому порешь горячку. Сначала нужно найти врача. Все будет, я же не отказываюсь. Просто не так быстро, как ты думаешь.
— Врач у тебя уже есть.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Мой отец, — пояснила Алина так, словно его кандидатура была чем-то само собой разумеющимся. — Нужно ему рассказать.
— Нет.
— Почему?
— Потому что твой отец может отстранить меня от пациентов на время обследования.
— Возможно, это пойдет тебе на пользу. Ты же и сам допускаешь, что все может быть связано с перенапряжением.
— Хорошо, — вздохнул Артем. — Я поговорю с ним.
— Сегодня.
— Алин, не дави.
Она отвела взгляд.
Артем насторожился.
— Что?
— Вообще-то скоро он уже будет здесь.
— Что значит «будет здесь»?
— Я попросила его заехать за мной к семи.
— Зачем? — удивился Артем.
— Мы с ним хотели пригласить тебя на ужин.
В коридоре послышались шаги.
Артем услышал знакомый сердечный ритм прежде, чем повернулась дверная ручка.
На пороге стоял профессор Игорь Владимирович Громов. Он посмотрел сначала на заплаканную дочь, затем на мрачного Артема, вошел в комнату, снял перчатки и пальто.
— Так. Мы с Алиной собирались пригласить тебя на поужинать. Но, кажется, ужин отменяется.
Не тратя времени на лишние вопросы, Громов сразу перешел к делу:
— Что случилось?
Алина посмотрела на Артема.
На этот раз решать должен был он сам.
Артем медленно выдохнул.
— Мой «сонар» усиливается. Я не знаю почему. А в последнее время появились головные боли, тошнота и проблемы с восприятием обычных звуков.
Громов нахмурился.
— Какой еще «сонар»?
— Тот, благодаря которому я услышал вашу аортальную недостаточность.
В комнате стало тихо.
Громов придвинул к себе свободный стул и сел напротив Артема.
— С этого места поподробнее.
Глава 30: Фармакологический рубеж
Разговор с Громовым закончился далеко за полночь.
В понедельник Артем оказался в кабинете невролога, еще через два дня сдал анализы, прошел осмотр офтальмолога и аудиометрию. Затем были ЭЭГ и МРТ головного мозга с контрастированием.
Никаких объемных образований, очаговых изменений или других нарушений, способных объяснить усиление «сонара», обследование не выявило.
Алина позволила себе выдохнуть только после того, как Громов положил перед ними заключение радиолога.
— Значит, с Артемом все в порядке? — спросила она.
— Это означает только то, что мы не нашли опухоль, — ответил Громов.
— Папа…
— Я не собираюсь придумывать болезнь там, где ее нет. Но и делать вид, что нарастающие слуховые феномены, головные боли и тошнота не требуют объяснения, тоже не стану.