Артем отступил, освобождая место.
Игла вошла в большеберцовую кость.
— Доступ есть.
Началась инфузионная терапия. Почти сразу врач распорядился вводить антибиотик.
Цефтриаксон.
Несмотря на начатое лечение, пульс мальчика оставался частым и слабым, сыпь продолжала расползаться по коже, давление не нормализовалось. Его состояние по-прежнему было крайне тяжелым.
Вторая бригада уже работала с девочкой, третья осматривала остальных членов команды. Артем и Алина помогали собирать анамнез и записывали время появления симптомов.
— Вознесенский! — окликнул его врач первой бригады. — Когда он потерял сознание?
— Около двадцати минут назад.
— Сыпь появилась здесь?
— Да. Быстро усиливалась.
Врач снова склонился к ребенку.
— Давление?
Фельдшер назвала новую цифру.
— Еще болюс. Если не ответит — готовьте вазопрессор.
Артем смотрел на мальчика и отчаянно пытался уловить хоть какие-то признаки улучшения. Но «сонар» по-прежнему передавал тревожную картину: частые слабые сокращения сердца, угасающий кровоток, неровное дыхание. Признаков кровоизлияния в надпочечники он пока не слышал. Это было единственной хорошей новостью. Но насколько обратимы остальные изменения и сколько времени оставалось у ребенка, Артем определить не мог.
Носилки покатили к лифту.
Мать бросилась следом.
— Я с ним!
— Сейчас не мешайте, — остановил ее медик. — Вас проводят следом.
Женщина закрыла лицо руками.
Артем смотрел вслед каталке, пока двери лифта не закрылись.
Работа на третьем этаже продолжалась. Медики составляли предварительные списки: кто жил с заболевшими в одной комнате, ехал в одном автобусе, у кого и когда появились симптомы. Эти сведения предстояло передать инфекционистам и санитарным службам.
Торговый центр полностью не закрывали, но часть этажа оставалась перекрытой. Членов команды осматривали по очереди. Остальных посетителей отвели подальше от зоны работы врачей.
Один из медиков подошел к Артему и Алине.
— Вы непосредственно контактировали с ребенком?
— Да, — ответил Артем.
— Близко к лицу?
— Да.
— Он кашлял?
— Несколько раз.
Медик записал их данные.
— Вы оба считаетесь контактными. Дождитесь инфекциониста. Он решит вопрос с экстренной профилактикой.
— Нам нужно будет ехать в больницу? — спросила Алина.
— Сначала вас осмотрят. До решения инфекциониста никуда не уходите.
Он вернулся к остальным членам команды.
Вокруг продолжали работать врачи, плакали испуганные дети, ругались недовольные родители, охрана оттесняла любопытных. Из-за ограждения доносились встревоженные голоса. А на нижних этажах по-прежнему играла праздничная музыка, звенела посуда в кафе и смеялись люди.
Алина опустилась на скамью возле закрытого фудкорта. Только теперь Артем заметил, что ее руки дрожат.
Он сел рядом и накрыл их своими.
— Ты сразу понял, что это менингококк? — спросила она.
— Заподозрил.
— «Сонар»?
Артем покачал головой.
— Он подсказал, что состояние мальчика быстро становится критическим. Но диагноз — это в основном симптомы.
— Сыпь?
— Сыпь, шок, высокая температура. А потом выяснилось, что заболели сразу несколько детей из одной команды.