— Пш-ш-ш-ш!
Михалыч замер.
Артем придерживал катетер, не сводя глаз с пострадавшего.
Удушающий барабанный гул в его голове начал слабеть, давление уходило.
— Есть выход воздуха, — выдохнул Михалыч.
Он быстро подключил монитор и наложил кислородную маску.
Артем продолжал слушать.
Сто сорок.
Сто тридцать пять.
Сто двадцать восемь.
Пульс все еще был частым, но становился заметно полнее. Мужчина вдруг судорожно втянул воздух и закашлялся.
— Дышит… — тихо произнес Михалыч.
Потом посмотрел на Артема.
— Твою мать, Вознесенский.
Через несколько минут на перрон примчалась специализированная реанимационная бригада.
Врач-реаниматолог, солидный мужчина с усталыми глазами, быстро оценил пациента, посмотрел на монитор, затем на установленный катетер.
— Кто декомпрессию сделал?
Михалыч кивнул на Артема.
— Он.
Врач посмотрел на синюю куртку санитара.
— Он — это кто?
— Вознесенский. Первокурсник из Первого меда.
Врач медленно поднял брови.
— Первокурсник?
— Долго объяснять.
Реаниматолог снова занялся пострадавшим.
— Давление?
Михалыч назвал цифры.
— Готовим к транспортировке. В машине поставим полноценный плевральный дренаж.
Только после этого врач посмотрел на Артема.
— Как фамилия?
— Вознесенский. Артем Вознесенский.
На следующий день история о первокурснике-санитаре, который ночью распознал напряженный пневмоторакс на Витебском вокзале и не дал раненому умереть до приезда реанимационной бригады, уже гуляла по студенческим чатам.
Каждый пересказывал эту историю по-своему. В одной версии Артем вскрыл человеку грудную клетку перочинным ножом прямо на платформе. В другой — провел какую-то невероятную операцию чуть ли не шариковой ручкой. Сам Артем обо всем этом не знал. О том, что он стал героем студенческих баек, ему перед лекцией рассказала Алина.
— Ты вообще слышал, что про тебя говорят? — спросила она, едва увидев его в коридоре.
— Нет. А что?
Алина пересказала ему несколько наиболее безумных версий. Артем сначала недоверчиво нахмурился, потом только качал головой.
— Шариковой ручкой?
— Проводнику электрички, — совершенно серьезно подтвердила она, но тут же не выдержала и рассмеялась, а потом неожиданно шагнула вперед и крепко обняла.
Порыв вышел настолько внезапным, что, едва осознав собственный поступок, она сразу отстранилась.
— Ты ненормальный, — тихо сказала она.
— Почему?
— Первый курс идет всего неделю, Артем. А ты уже второй раз вытаскиваешь человека с того света.
Артем хотел отшутиться, но в этот момент услышал, как сердце Алины забилось быстрее. Знакомый хрустальный звон на несколько мгновений почти перекрыл для него остальные звуки коридора.
Он невольно улыбнулся и только тогда заметил Кирилла, который стоял в нескольких метрах от них и молча смотрел на Алину. На его скулах ходили желваки. Кирилл развернулся и пошел прочь, но Артем отчетливо услышал, как резко ускорилось его сердцебиение.
Очередной медицинский успех Вознесенского он, возможно, еще смог бы проглотить.
А вот Алину, обнимающую Артема, — уже нет.
Глава 6: Латынь — язык мертвых
Вторая неделя обучения в Первом меде принесла с собой понимание простого факта: время здесь течет с утроенной скоростью. Слава «санитара с шариковой ручкой», безусловно, заставила сокурсников шептаться за спиной Артема с уважением, но преподаватели старой закалки лишь плотнее сжимали губы. В ПСПбГМУ им. Павлова считалось, что ранняя практика без фундаментальной теоретической базы — это опасное дилетантство.