Алина некоторое время смотрела на него, затем улыбнулась.
— Только не говори, что тебе нужны доказательства.
Артем усмехнулся.
— Именно.
Они пошли к лестнице.
За окнами залитый июньским светом Петербург жил своей обычной жизнью. Впереди оставалось еще несколько лет учебы.
Ничего еще не было закончено окончательно.
Но впервые за долгое время Владимир Андреевич Токарев больше не мог решать, останется ли Артем в университете.
Глава 34: Экватор
Липы на Петроградской стороне цвели так густо, что их запах проникал даже в открытые окна университетских корпусов, а коридоры Первого меда с утра до вечера гудели голосами студентов.
Для третьекурсников это был экватор обучения. Позади оставались фундаментальные дисциплины, первые серьезные клинические предметы, пропедевтика, фармакология и общая хирургия. Впереди начинались годы, когда больные окончательно переставали быть учебными задачами и становились главным содержанием профессии.
Последним для группы Артема был итоговый межкафедральный экзамен третьего курса.
Никакой государственной комиссии, академиков в полном составе и торжественных речей не было. За длинным столом сидели новый декан лечебного факультета Кольцов, Кравц, несколько преподавателей клинических кафедр и приглашенный профессор Шестаков. Студенты по одному входили в аудиторию, вытягивали билет и получали двадцать минут на подготовку.
Алина вышла первой.
— Отлично, — сообщила она, опускаясь рядом с Артемом на скамью.
— Я не сомневался.
— Конечно. Ты же все обо всех знаешь.
— Только о тебе.
— Невыносимый человек.
Дверь открылась.
— Вознесенский.
Артем поднялся и вошел в аудиторию. Левое плечо после нападения почти не беспокоило, только иногда ныл рубец.
Перед Артемом лежал деревянный ящик с билетами. Он вытянул один.
Кольцов посмотрел номер.
— Первый. Символично.
Шестаков едва заметно усмехнулся.
В билете оказалось три задачи: пациент с нарастающей одышкой и отеками, лекарственная ситуация с осложнением антикоагулянтной терапии и больной с признаками острого живота, которому требовалось определить дальнейшую тактику.
Артем сел за отдельный стол, прочитал условия еще раз и начал писать.
Через двадцать минут Кольцов кивнул:
— Начинайте.
Первую задачу Артем разобрал последовательно: жалобы, анамнез, рабочий диагноз, дифференциальную диагностику и необходимые исследования. Шестаков несколько раз уточнял детали и один раз указал на пропущенный при осмотре симптом.
— Согласен, — сказал Артем. — Это я упустил.
Шестаков поднял глаза от листа.
— И даже не будете спорить?
— Могу, если вам так привычнее.
За столом тихо рассмеялись.
Кравц зачитала условия второй задачи.
— Пациент с механическим клапаном получает варфарин. INR значительно превышает целевой диапазон, имеются признаки кровотечения. Ваши действия?
Артем начал отвечать.
Кравц перебила почти сразу:
— Почему?
Он объяснил.
— А если кровотечения нет?
Ответил снова.
— А если механического клапана тоже нет?
Артем посмотрел на нее.
— Тогда вы только что полностью поменяли условия задачи.
— У врачей условия тоже иногда меняются прямо во время дежурства.