Но слова застряли в горле.
Перед ним вдруг возник тот далёкий вечер. Обжигающая жара, пыльная дорога. Совсем молодая Аннушка, прижимающая к груди маленький свёрток. И крошечная ладошка, высунувшаяся из одеяла.
Папа О помнил обещание, которое дал тогда.
«Я сберегу её».
Он сберёг.
Он научил девочку ходить по горным тропам, различать голоса птиц и не бояться высоты. Носил её на спине над облаками. Ночами сидел возле её постели, когда она болела. Учил читать следы на снегу и находить дорогу по звёздам.
Она была его дочерью.
Но дочерью Аннушки она тоже была.
— Можете не отвечать! — внезапно воскликнула женщина. В её голосе зазвенела обида. — Я сама догадалась. Сердце подсказало. Эта девочка… Как вы её называете? Ка О? Она и есть моя дочь. Моя Катенька. Ведь это правда?
Аннушка схватила орла за плечи.
— Скажите!
— Папа… Мама… — простонала Ка О. — Скажите ей, что это неправда.
Папа О посмотрел на девочку.
Она стояла, прижав руки к груди, и ждала. В её глазах ещё теплилась надежда. Достаточно было одного его слова, одного уверенного возражения — и привычный мир Ка О остался бы цел.
Папа О хотел солгать. Хотел сказать, что Аннушка ошиблась, что люди часто бывают похожи друг на друга, что всё это нелепое совпадение.
Но царь не должен лгать дочери. Даже если правда разбивает сердце.
Он закрыл глаза и тяжело кивнул. Совсем чуть-чуть.
Однако Ка О увидела.
— Нет, — прошептала она.
Мама О издала слабый, жалобный крик и жадно обняла Ка О крыльями, прижала к себе.
Признаться ей было не легче, чем супругу. Она вспомнила первые шаги Ка О, первые слова, первую обиду. Вспомнила, как девочка называла её мамой, как пряталась под её крылом во время грозы, как однажды пыталась сама высиживать найденное в лесу яйцо и три дня не соглашалась уйти из гнезда.
Мама О не украла чужую дочь. Но теперь ей казалось, что именно так всё и выглядит.
— Прости нас, — прошептала она. — Мы собирались рассказать. Правда собирались.
— Когда? — спросила Ка О, не поднимая головы. — Когда я стану совсем взрослой? Или когда вы решите, что мне уже всё равно?
— Мы боялись, — призналась Мама О.
— Чего?
Мама О крепче обняла её.
— Вот этого.
Над домом вдруг загрохотало.
Первый удар грома потряс землю. Лампа на столе мигнула, в чашках задрожала вода. Второй раскат пришёл с другой стороны, словно лес окружили невидимые великаны и теперь били молотами по небу.
Все подняли головы.
Чёрная туча, целый день висевшая над дальними вершинами, пришла в движение. Она стремительно расползалась над лесом, поглощая звёзды. Тёмные облака скручивались в огромные кольца, сталкивались и вздымались одно над другим.
Через несколько мгновений небо исчезло. Осталась только чернота. Из неё блеснули два багровых глаза.
Ка О прижалась к Маме О.
— Дракон, — прошептал Папа О.
Облачный зверь выплыл из тучи почти бесшумно. Он был огромен. Его крылья казались клочьями грозового неба, а по чёрной чешуе пробегали тонкие голубые молнии. Каждый взмах поднимал во дворе вихри пыли и сухих листьев.
На спине дракона сидела Кривульга.
Она держалась прямо, не цепляясь ни за ремни, ни за гребень. Ветер трепал края её тёмного плаща, но сама ведьма оставалась неподвижной, будто была вырезана из чёрного дерева.