Папа О благодарно кивнул и, подлетев, подхватил корзину мощными лапами. Он в последний раз посмотрел на малышку и взмахнул огромными крыльями — так сильно, что пригнул траву к самой земле. Мама О взмыла следом, разрезая воздух широкими взмахами. Они уходили в небо, становясь двумя точками на фоне розовеющих облаков, а внизу оставался их самый главный клад.
Папа О летел домой и, надо сказать, летел с удовольствием. Повреждённое крыло почти не болело. Жара спала, воздух стал прохладнее, и от этого крылья будто делались легче. И весь полёт был таким лёгким и свободным, что можно было подумать, что он не летит, а пьёт небо маленькими глотками.
Впереди поднималась горная гряда — вся в острых выступах и белых складках, словно кто-то старательно выложил на ней сливочное мороженое. Снежная шапка на вершине в сумерках сияла так нежно, что напоминала взбитые сливки на праздничном торте. Тяжёлая корзина приятно оттягивала лапы. Всё получилось как надо: добыча для своих, малышка в надёжном месте.
Папа О даже прищурился от удовольствия.
«Интересно, — подумал он, — а Мама О тоже видит всю эту красоту?»
Он обернулся к супруге, но взгляд его скользнул дальше, назад, к горизонту. Там, над тем местом, где остался дом Клинта, шевелилась странная чёрная туча.
Сначала она и правда показалась обычным грозовым облаком, спустившимся с гор. Но облака не умеют пронзительно каркать на всю округу. И не кружат так тревожно, собираясь в одну плотную стаю. И уж точно облака не садятся всей своей шумной компанией туда, где несколько минут назад было тихо и спокойно. Это была не туча — это была беда.
Мама О поняла всё в одно мгновение.
— Они выследили её! — крикнула она и рванула обратно.
Папа О не стал спрашивать ни «куда», ни «зачем». Он тут же бросился следом. Но лететь быстро мешала корзина. Он выпустил её из лап. Корзина полетела вниз, перевернулась вверх тормашками, и капуста закувыркалась по воздуху, морковка разлетелась в разные стороны, а пшеница и травы рассыпались золотистым и зелёным дождём.
Но Папа О этого уже не замечал.
Он стремительно нёсся вслед за Мамой О. Вскоре догнал её, и дальше они полетели бок о бок. Внизу мелькали камни, песок, кусты, а потом показался дом Клинта.
Будто два больших тёмных паруса, Папа О и Мама О рванули в самую середину вороньей кутерьмы. От неожиданности вороны шарахались в стороны, каркали, налетали друг на друга и, кажется, уже путали, кто тут нападает, а кто просто очень громко сердится.
— Ты в сарай, а я в дом! — на лету крикнула Мама О.
Папа О кивнул.
Из дома выскочил Клинт с ружьём в руках. Вид у него был решительный, но чуть растерянный, как у человека, который хотел спокойно заняться делами, а вместо этого получил воронью стаю, шум, крики и настоящий переполох.
Вороны налетали всем скопом, как тяжёлая чёрная колотушка. Дом дрожал до самого фундамента. Стены мелко тряслись, в окнах дребезжали стёкла, а с крыши сарая дождём летела солома. Казалось, ещё немного — и крыша совсем скроется под этими клювами и крыльями.
Во дворе поднялась такая суматоха, какой здешние камни, наверное, не помнили. Корова протяжно замычала, овцы сбились в кучу и испуганно блеяли, куры носились в пыли, а на верхушке забора надрывался петух. Он голосил громче всех, вытягивая шею так, будто хотел лично перекричать всю эту чёрную стаю.