Она обернулась так резко, что её плащ взметнулся, и она снова стала похожа на настоящую колдунью. Лицо у неё сделалось суровым, глаза сузились.
— Игорь Модестович, — отчеканила Лидия Павловна, — сделайте вид, что у нас немедленная подготовка к дублю. Никого не пускать.
Режиссёр моргнул, но неожиданно послушался.
— Так! Все по местам! Срочная перестановка декораций! Посторонним вход запрещён! — заорал он так громко, что половина массовки вздрогнула.
На площадке тут же поднялась суматоха. Рабочие покатили фальшивую колонну, кто-то понёс отражатель, костюмеры зашуршали юбками, статисты плотнее сомкнулись у прохода. В этой внезапной неразберихе карета, стоявшая у края площадки, почти скрылась из виду.
Аннушка воспользовалась моментом, схватила кучера за рукав.
— Пожалуйста, выезжайте через задние ворота, — сказала Аннушка и указала в сторону горизонта, на высокую гору, перед которой огромный кряжистый дуб цеплялся ветвями в синее небо.
Кучер щёлкнул поводьями. Карета дёрнулась и медленно покатилась, сначала осторожно, потом быстрее.
В этот самый миг мужчина наконец прорвался к проходу между декорациями и увидел отъезжающую карету.
— Анна! — крикнул он.
От его голоса она вздрогнула, прижала малышку к груди, зажмурилась.
Лошади рванули вперёд. Колёса загремели по неровным доскам.
А мужчина остался стоять посреди шумной площадки, глядя ей вслед. Он понимал: если карета сейчас скроется за воротами, догнать её будет совсем не просто.
Глава 3. Папа О
Папа О страдал.
Он расправил крылья, прищурил глаза и уставился на линию горизонта. Там и правда что-то было… Или ему уже мерещилось? В последнее время от голода в глазах то и дело вспыхивали странные картины: то толстый заяц с подносом спелой пшеницы, то серебристая рыба в лапах волшебника. Очень правдоподобные, между прочим, видения. Жаль только — несъедобные.
В этом году земля пересохла до трещин: пахло сухой травой, нагретым камнем и ветром, который не приносил прохлады, а только сушил горло. К такому Папа О оказался совсем не готов. Дома, на вершине скалы, его ждала семья — жена Мама О, два сына, Ор и Ар, и жители всего царства. И все они голодали.
Вот уже несколько недель дни тянулись одинаково мучительно. Долгие перелёты. Пустой живот. От солнца не было ни тепла, ни радости — только тяжесть в крыльях и сухой, злой свет, от которого хотелось зажмуриться. Папа О засыпал на лету и мечтал только об одном: не рухнуть в пропасть, а добраться до тени и лечь, не шевелясь.
— О, великое небо, дай дождя! — простонал он. — Дождя, дождя, дождя… Ну отзовись же!
И, кажется, небо его услышало.
У горизонта выросло серое облако. Сначала маленькое, потом всё больше и больше. Оно надвигалось медленно, но неотвратимо. Может, оно несло прохладу. Может, первые капли. А может, и настоящий ливень, после которого горы оживут, зазеленеют, расправят плечи.
«Может, вылететь ему навстречу? — подумал Папа О. — Нет, слишком далеко».
Он развернул крылья, чуть встряхнул ими, обдувая перегретое тело, затем перевалился с боку на бок, лапой смахнул с булыжника песчинку. Ничто не должно мешать резкому старту.