Экипаж замер прямо перед огромным камнем. Папа О в отчаянии рванулся всем телом, но левое крыло тут же обожгло острой болью. Бедный орёл едва не разрыдался: ну что за невезуха такая! Он чувствовал себя совершенно беспомощным.
В это время карета ходила ходуном. Рессоры жалобно поскрипывали, лошади испуганно перебирали копытами, а кучер изо всех сил пытался их успокоить. Из глубины экипажа доносились детский плач, тихое воркование и звуки какой-то непонятной суеты.
Вдруг дверца с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Из темноты кареты робко выглянула дама. В одной руке она бережно сжимала мягкий свёрток, укутанный в тонкое кружевное одеяло, а другой подхватывала пышную юбку из нежного розового шёлка.
Папа О невольно засмотрелся: женщина была очень красивая. Белые локоны, стройная фигура, глаза цвета васильков, яркая помада. Даже в такой суматохе она выглядела так, словно только что не вышла из кареты, а сошла с обложки очень модного журнала.
Красавица соскочила с подножки прямо в пыль и посмотрела в сторону горизонта. Отсюда открывался вид на пустынное, выжженное плато: раскалённые камни, белёсый песок, плоские полупрозрачные кусты и редкие нитки выгоревшей травы. Смотреть, если честно, было почти не на что. Но красавицу интересовал не пейзаж.
Она пристально вглядывалась в тёмную точку вдали. Та быстро приближалась, тяжело рыча и таща за собой длинный пыльный хвост.
Папа О втянул шею, стараясь стать совсем крошечным и незаметным, будто хотел превратиться в обычный серый камень.
Шум нарастал, по земле шла глухая опасная дрожь. Лошади зафыркали, забили копытами, а кучер, не выпуская вожжей, сипло выкрикнул что-то сердитое и короткое.
Красавица повернулась к ним, потом снова взглянула на приближающуюся машину и вдруг заметила Папу О. От неожиданности она даже слегка отшатнулась, а на её лице промелькнули удивление и растерянность. Но сильнее всего её поразила царская корона на голове птицы. Два серебряных полушария, густо усыпанных сверкающими бриллиантами, переливались так ярко, будто в них и правда был спрятан крошечный уголёк, тихо тлеющий волшебным светом.
— Вы чего здесь? — спросила красавица.
Папа О только вздохнул.
Глава 4. Теплый сверток
Пыль оседала медленно и неохотно, словно и сама хотела досмотреть, чем всё закончится. Папа О чихнул, зажмурился, а потом вдруг вспомнил о свёртке, который всё ещё лежал у него в сложенных крыльях.
Сверток пискнул и зашевелился.
— О нет, — простонал орёл и, растерявшись, неловко опустил его на землю.
Сверток завозился и снова тонко заплакал.
— Только не это…
Папа О осторожно раздвинул край шёлкового одеяльца и увидел круглое, сморщенное, совсем крошечное личико. Оно было красным, серьёзным и, на взгляд Папы О, подозрительно человеческим.
Дочь красавицы, увидев орла, замолчала и сжала губки.
Папа О уставился на неё так, словно надеялся, что от одного только пристального взгляда она превратится во что-нибудь более удобное: например, в орех. Или в ящерицу. Или хотя бы в тихий, безобидный мешочек с песком.