— А почему он мокрый?
— Так я же говорю, у водопада нашёл.
— Что-то мне не верится, — прищурилась жена. — Откуда в водопаде такие прекрасные шарфы?
Клинт пожал плечами. Что он мог сказать? Ему и самому хотелось бы это знать. Над огородом уже поднималось солнце. Где-то в траве стрекотали кузнечики, в саду попискивали птенцы, а в небе медленно плыли облака — пушистые, как овечьи спины.
В этот момент за сараем очумело загорланил петух. Кричал он так, будто его лиса несла за тёмные леса, за быстрые реки, за высокие горы и ещё не решила, что с ним делать дальше.
Клинт бросился туда да так и замер.
У навозной кучи сидели две огромные, величественные, но при этом изрядно потрёпанные птицы. В них Клинт с замиранием сердца узнал самого Папу О — законного царя Землеморья — и царицу Маму О.
— Ваше Величество! — ахнул Клинт. — Какими судьбами в наших краях?
Измождённый орёл попытался выпрямить спину, чтобы выглядеть как подобает венценосной особе. Но перья смешно топорщились в разные стороны, а в короне застряла соломинка. Вид у него был такой, будто он и впрямь совершил длинное и утомительное путешествие, да ещё, возможно, по пути перепахал сто полей.
— Простите, — произнёс он густым, бархатным, но заметно дрожащим голосом. — Мы тут с супругой… э-э… совершали стратегическую прогулку и несколько заплутали.
— Кто это там? — из-за спины Клинта выступила жена. — Ах, батюшки! Ваше Величество!
Зинаида уже собралась присесть в глубочайшем реверансе, но тут её взгляд упал на Маму О. Царственная орлица смущённо прижимала к себе — о ужас! — ту самую крынку с молоком.
— Так это вы наше молоко умыкнули? — ахнула Зинаида, забыв про реверанс.
От стыда перышки Мамы О встали дыбом.
— Даже и не знаю, что сказать… — забормотала Мама О. — Это, конечно, совершенно не подобает особам нашего полёта, но мы были вынуждены… у нас младенец…
Она не договорила.
Папа О вдруг подался вперёд и вперился взглядом в шею супруги Клинта. Он узнал розовый шарф той самой красавицы в розовом платье.
— Откуда он у вас? — прошептал он, вытянув крыло. Голос его сорвался. — Однако…
Он не просто испугался — он как-то весь сжался, напрягся, даже хвост у него стал кажется длиннее.
— Это… — начал он и тут же запнулся.
Но сказать, чей это именно шарф, он не решился. Папа О моргнул ещё раз, с виноватым видом отступил на шаг и крепче прижал к себе бутылочку с молоком, будто она могла выручить его в этой неловкой истории.
А Мама О, которая стояла рядом, посмотрела на шарф, потом на Клинта, потом на мужа и тихо сказала:
— Ну вот. А я тебе говорила: не трогай чужое. Теперь стоим тут, как курица на заборе, и глазами хлопаем.
Глава 12. Два плюс два
Вдруг где-то совсем рядом, в самой гуще воздуха, зазвенел детский плач.
— Ой, началось! — всплеснула руками Зинаида и припустила к дому.
Мама О тоже охнула. Она выхватила у Папы О бутылочку с молоком и нырнула в кусты. Кусты были густые, пахли прошлогодним прелым листом и смолистым духом. Где-то там, под кривыми корнями, пряталась старая барсучья нора, давно покинутая хозяевами ради более безмятежной жизни.