— Вы хотя бы не пытаетесь оправдаться.
— Я старая. Мне уже лень.
Папа О подошёл к окну.
Внизу, на площади, жители Землеморья собрались вокруг фонтана.
— Тогда смотри внимательнее. — показал Кривульга на окно. Фонтан питается правдой. — Кривульга вздохнула. — Наконец-то кто-то догадался. Фонтан сил никогда не был просто источником магии. Он держался на согласии. На том, что каждый в Землеморье знал своё место и верил, что порядок справедлив. Но когда сам царь годами прячет правду, вода начинает сомневаться, зачем ей подниматься вверх.
— Вода умеет сомневаться? — спросил Сизокрылый.
— Вода умеет помнить. Это хуже.
Ка О подошла к окну.
Ор поднял голову и увидел её. Несколько мгновений брат и сестра смотрели друг на друга через стекло.
Потом Ор отвернулся.
— Он меня ненавидит, — тихо сказала Ка О.
— Сейчас всё пройдёт, — тихо сказал Папа О. — Посмотри на фонтан. Видишь? Вода становится синей.
Ор тоже это заметил. Испуганно отступил и оглянулся на окна отцовского кабинета, словно ждал оттуда ответа. Отец кинул. По площади прокатился взволнованный птичий щебет, переросший в многоголосый гомон.
Кто-то мягко подтолкнул Ора в спину.
Он нерешительно переступил через край чаши и вошёл в самое сердце синей струи.
Раздался сухой щелчок.
Вода забурлила, взметнулась белой пеной и на мгновение скрыла Ора целиком. А потом из фонтана вырвался огромный орёл. С его крыльев дождём осыпались сверкающие капли. Он издал победный гортанный крик и взмыл ввысь, одним могучим взмахом заслонив едва ли не всё небо.
Глава 48. Ка О и ее семья
В театре был настоящий аншлаг. Зрители сидели не только в креслах, но и на приставных стульях, и даже на ступеньках между рядами. А одной семье, опоздавшему к началу, пришлось смотреть с балкона осветителей.
Когда опустился занавес, весь зал поднялся.
— Браво!
— Аннушка!
Аплодисменты гремели так, что задрожали хрустальные подвески под потолком. Кто-то бросился к сцене с букетом, потом второй, третий — и вскоре весь край сцены утонул в цветах.
В этот вечер Аннушка превзошла саму себя. Она играла королеву, ожидавшую наследника, и играла так искренне, что в конце второго действия половина зрителей плакала, а вторая половина делала вид, будто ей просто попала в глаза театральная соломинка.
Роль подходила Аннушке как нельзя лучше: она и в самом деле ждала ребёнка. Круглый живот уже невозможно было скрыть даже под пышным королевским платьем. Впрочем, скрывать его никто и не собирался. Напротив, режиссёр уверял, что ещё никогда в истории театра королева не выглядела настолько убедительно.
После спектакля Ка О протиснулась за кулисы. Здесь пахло гримом, пудрой, бархатными занавесами и свежими цветами. Актёры поздравляли друг друга, рабочие сцены уносили декорации, и лишь нарисованный картонный дракон сиротливо лежал в углу, задрав одну лапу к потолку.
Ка О постучала в дверь гримёрной.
— Можно?
Аннушка сидела перед зеркалом и снимала тяжёлую корону. Услышав голос дочери, она вздрогнула, обернулась и тут же поднялась.
— Ка О! Милая моя!
— Мама, поздравляю тебя!