Воздух стал густым от пыли и вороньих перьев. Каждый удар стаи по крыше отзывался гулким стуком. Дом словно кряхтел и отбивался как мог, но вороны налетали снова и снова, застилая солнце своими мощными крыльями.
Клинт успел только поднять ружьё, как на него уже свалился целый вороний клубок. Несколько ворон вцепились в рукав, одна клюнула в плечо, вторая — в палец, третья пронеслась так низко, что Клинт едва успел отпрянуть. Он отмахивался, ругался и пятился назад, но вороны наседали всё сильнее.
Мама О рванулась вперёд, расправила крылья и хлестнула ими по воронам прямо в самой гуще стаи. Несколько чёрных разбойников тут же отлетели в сторону, каркая и теряя перья. Но стая не сдавалась. Она кружила над ними, ныряла вниз, снова поднималась и снова бросалась в атаку, как живая чёрная метель.
— Где девочка? — крикнула Мама О, подлетая к Клинту почти вплотную.
— Они в подвале, за домом! — торопливо ответил Клинт.
— Мы её забираем! — твёрдо сказала Мама О.
Клинт моргнул, будто хотел возразить, но в эту минуту крыша дома дрогнула от сильного удара.
А Мама О уже нырнула к подвалу.
Глава 15. Тайный план
Мама О кинулась к сараю, к погребу, постучала клювом в двери.
— Кто там? — откликнулась Зинаида.
— Это я, Мама О, — ответила орлица. — Я пришла забрать Катеньку.
Дверца осторожно отворилась, и показалась Зинаида с двумя младенцами на руках.
— Уверена? — спросила она у орлицы.
— Абсолютно. Они не оставят вас в покое. Если можно, положите её в корзинку.
Зинаида положила Катеньку в корзину.
Мама О прошла огородами и спрятала Катеньку в старой норе барсука. Потом вернулась за Папой О и вытащила его из схватки.
Скоро бой поутих, и стая ворон отхлынула.
Папа О тяжело дышал, расправляя помятые перья.
— Ох, лихая силушка, — пробормотал он. — И вороны нынче бьются, как вороги.
Мама О ничего не ответила. Она только подняла голову, прислушалась к тишине и, будто боясь спугнуть её, тихо сказала:
— Катенька теперь в безопасности.
Но едва она это произнесла, из норы барсука донёсся тоненький, обиженный писк. Мама О вздрогнула и метнулась обратно к норе.
Катенька лежала в корзине, завёрнутая в белое кружевное одеяльце.
— Не бойся, — прошептала Мама О, наклоняясь к корзинке. — Мы с тобой.
Мама О осторожно подхватила корзину клювом и подтащила её ближе к выходу из норы, туда, где сквозь траву пробивался слабый лунный свет. Катенька сразу перестала пищать, только вздохнула и уцепилась маленькой ручкой за край кружева.
Папа О, страдая от боли в крыле, слетел с ели и сел рядом со входом в нору.
— Какие мысли, женушка? Не дело медлить, пора двигаться дальше.
— Вороны отступили, да не ушли, — сказала Мама О. — Они ещё долго будут нас высматривать. Я тебе нажую подорожника со зверобоем, синего лишайника — это снимет боль. А то к утру совсем без крыла останешься.
Папа О подумал, повёл крылом, поморщился и сказал:
— Надо идти к оврагу. Там ельник, темно, и надеюсь, нас не заметят.
Мама О кивнула. Она и сама это знала.
Катеньку укрыли поплотнее. Папа О пошёл первым, двигаясь то короткими прыжками, то быстрыми перебежками. При этом он старался внимательно смотреть по сторонам, готовый в любую минуту вступить в схватку. Мама О несла корзину. Шли они по дну мелкого ручья, краем леса, мимо лопухов, мимо старых полян, где среди цветов дремал ветер.