Дорка оглядела неподвижные тела и махнула рукой.
– Давай, бери за ноги ту, что слева.
Илона подчинилась, и они вместе с Доркой подхватили женское тело и уложили в широкий мешок.
– И эту захватим, – принялась уговаривать другая служанка. – Неужто тебе самой охота сюда лишний раз спускаться?
– Все равно придется, – нахмурилась Дорка. – Госпожа еще не закончила с Агнешей. Она скоро вернется. А пока отнесем этих.
Услышав это имя, Йожеф порывисто зажал себе рот рукой. Агнеша! Та самая бедняжка, что пропала! Какой ужас… Слезы брызнули у него из глаз, и он едва успел подавить глухой стон, рвущийся с губ. Потрясенный, он перевел взгляд в темнеющий угол, где лежало обезображенное до неузнаваемости тело.
Йожеф думал, что невозможно еще глубже впасть в отчаяние, испытать больший ужас и потрясение, но за последний час, проведенный в подземелье, эти чувства лишь усилились. У него мелькнула мысль, что, выбравшись отсюда и взглянув на себя в зеркало, он увидит вместо каштановых волос сплошную седину.
Воспоминания о странных письмах Катрины и слухах, что бродили вокруг мрачного замка, всколыхнулись вместе с новой волной ярости. Йожеф прижал кулак ко рту и впился в него зубами – иначе он закричал бы и бросился на этих чудовищ в человеческом облике.
Женщины завернули одно из тел и потащили его прочь. Перед тем как выйти, Илона сняла со стены факел, чтобы освещать дорогу. У Йожефа кружилась голова, но он все же подскочил, едва не упав от внезапной слабости, и бросился вслед за ними. Ему нужно было выяснить, куда они несут мертвых. Так он добудет необходимые доказательства того, что творилось в замке.
Следить за ними оказалось довольно просто: служанки тащили тело, сдавленно ругаясь, сетуя на болезни и усталость. Шорох мешка и отзвуки их голосов вели Йожефа следом. Они миновали длинную галерею и нырнули в темный проход, скрытый в углублении стены. Чтобы пробраться в потайной лаз, пришлось слегка пригнуться. Йожеф тихо крался позади, опасаясь наткнуться на кого-нибудь из слуг, но, похоже, этим тайным ходом пользовались лишь с одной целью.
Иногда служанки останавливались, чтобы перевести дух, изрыгая проклятия и жалобы, но ни разу не позволили себе непочтительно упомянуть имя графини. Вскоре повеяло свежим воздухом, и впереди вновь мелькнул огонь факела. Йожеф выждал немного, подобрался ближе к выходу и осторожно выглянул наружу.
Было очень темно: на черно-синем небе тускло светили лишь несколько звезд. Зато темнота позволяла Йожефу оставаться незамеченным и следить за служанками. Полыхающий огонь подсказывал, куда они направлялись со своей страшной ношей.
Йожеф медленно шел вдоль высокой стены, не узнавая места, пока вдруг не различил очертания стеклянной стены зимнего сада. Дверь была широко распахнута. Поистине райский уголок посреди обители ужаса и страха.
Легкий ветер принес свежесть влажной зелени и тонкий аромат отцветающих роз. Йожеф с удовольствием вдохнул его, наслаждаясь ускользающим запахом. Как прекрасны и невинны эти цветы, живущие в саду, созданном по велению женщины, творившей столь тяжкие злодеяния.