Ласло с грустью улыбнулся.
– Тебе не за что извиняться, Томаш. И мне не в чем тебя упрекнуть. Все это время ты неотступно был рядом и не роптал на своего наставника. Но я попрошу тебя набраться терпения и подождать еще немного. Боюсь, прежде чем мы вернемся в Надьсомбат, нам предстоит испытание духа.
Томаш склонил голову в знак согласия, а затем спросил:
– Вы думаете, что события в деревне связаны с замком? Но ведь графиня давно мертва. И если все, что о ней говорили, правда, то ее душа корчится в аду.
Ласло задумчиво прошелся по комнате, насколько позволяли ее размеры, и произнес:
– Я не сомневаюсь, что в замке я находился под воздействием дьявольских сил. Мне не могло это привидеться. Хотя ты ничего не видел и не почувствовал.
Послушник виновато развел руками:
– Боюсь, что так. Мне жаль, что я ничего не заметил.
– Ну что ты! – воскликнул иезуит. – Напротив, я даже рад, что тлетворное воздействие зла обошло тебя стороной. Правда, неизвестно почему. И это тоже вызывает мое любопытство.
Туроци замолчал, нахмурился и окинул задумчивым взглядом разложенные документы.
– Что же, – протянул он. – Займемся же делом в этом тревожном ожидании, чтобы провести время с пользой. Достань-ка из сундука пару книг. Поищем упоминания об интересующем нас вопросе, чтобы, когда мы вернемся домой, быть как следует подготовленными.
Но, к своему изумлению и досаде, Туроци не обнаружил в книгах подробностей, касающихся интересующего его дела. Деяния графини словно нарочно стремились предать забвению, вычеркнуть из памяти, не оставив даже упоминаний о ее страшных преступлениях. В источниках говорилось лишь о двух могущественных династиях – Батори и Надашди, – без каких-либо пугающих подробностей.
– Занятно… – пробормотал Туроци и задумался о том, где еще можно было бы отыскать интригующие сведения. Если бы владельцы замка Битче не обратили внимания на потертые листки или велели уничтожить их, злодеяния Эржебет Батори, возможно, навсегда канули бы в небытие.
Но теперь Туроци не мог позволить этому случиться.
Они просидели над книгами почти до рассвета, и Ласло незаметно для себя задремал, пока Томаш не разбудил его.
– Отец Туроци! Они вернулись!
Солнце уже взошло, разогнав ночь. Стряхнув остатки сна, Ласло бросился вон из дома, полагая, что усилия деревенских оказались тщетными. Но, выйдя на крыльцо, он услышал ликующие вопли. Они доносились из толпы, что озлобленно ревела и потрясала кулаками. Жители деревни, заслышав крики, высыпали на улицу.
Толпа остановилась на маленькой площади, возле дома старосты – того самого, в который он больше никогда не вернется живым. Его жена уже стояла на пороге с хмурым лицом, ожидая того, что последует дальше.
Иезуит протиснулся сквозь толпу, кричащую о правосудии, и тут же увидел распростертую на земле фигуру. Растрепанные длинные волосы закрывали лицо и часть тела.
– Что случилось? – спросил он.
– Мы все-таки поймали ведьму, святой отец! Перед самым рассветом! Уж не думали, что нам так повезет! – торжественно ответили ему. – Эта тварь долго не хотела говорить, но мы ее заставили. Оказалось, шабаши справляют не только в лесу. Знаете, где мы схватили ее? Во дворе проклятого замка! Она пыталась скрыться после своего гнусного злодеяния, но ей это не удалось.