Поэтому он еще раз выслушал сердце, проверил пульс и осмотрел отеки на голенях. Только после этого выпрямился.
— Обследование завершено, — сообщил Артем.
— И каков же ваш вердикт, Вознесенский? — спросил Шестаков.
— У пациента есть признаки нарушения диастолического наполнения сердца с системным венозным застоем. Наиболее вероятная причина — констриктивный перикардит.
В демонстрационной палате стало тихо.
Токарев чуть подался вперед.
— Обоснуйте.
— Границы сердца существенно не расширены. При аускультации определяется дополнительный ранний диастолический тон — перикардиальный щелчок. Яремные вены расширены, на вдохе их наполнение увеличивается — положительный симптом Куссмауля. Есть периферические отеки и выраженная одышка при нагрузке.
— И что это, по-вашему, доказывает? — спросил Токарев.
— Доказывает — пока ничего, — ответил Артем.
Декан нахмурился.
Шестаков поднял глаза.
— Продолжайте.
— Эти признаки позволяют заподозрить констриктивный перикардит. Для подтверждения нужна эхокардиография. Дальше, в зависимости от результатов, КТ или МРТ сердца для оценки перикарда.
— Как насчёт «панцирного сердца»? — спросил Шестаков.
Артем покачал головой.
— Без визуализации я не могу утверждать, что перикард кальцинирован.
— Причина?
— Тоже неизвестна. Туберкулез, перенесенный гнойный перикардит, операция, воспалительный процесс — вариантов несколько. Нужны анамнез и обследование.
Токарев постучал ручкой по столу.
— То есть точного диагноза у вас нет?
— Вы просили предварительный и синдромальный диагноз. Клинические признаки нарушения диастолического наполнения и системного венозного застоя есть. Констриктивный перикардит — наиболее вероятная причина. Остальное я без дополнительных обследований сказать не могу.
Шестаков медленно откинулся на спинку стула.
— Разумно.
Токарев бросил на друга быстрый, недовольный взгляд, но ничего не сказал.
Шестаков тем временем открыл лежавшую перед ним историю болезни Никитина и перелистнул несколько страниц.
— Пациент обследован вчера. На эхокардиографии — признаки констриктивной физиологии. На КТ — выраженное утолщение перикарда с участками кальцинации.
Он закрыл папку.
— Диагноз: хронический констриктивный перикардит.
Доцент Савельев перестал писать.
Артем молчал.
Шестаков посмотрел на него.
— Перикардиальный щелчок вы услышали?
— Да.
— И именно он навел вас на диагноз?
Артем помедлил.
— Он и симптом Куссмауля.
Шестаков кивнул.
— Хорошо.
Токарев заметно напрягся.
— Но пациенту требуется операция, — сказал он. — Или вы и здесь предпочтете не делать выводов?
Еще год назад Артем ответил бы сразу.
Сейчас он посмотрел на Никитина.
— Если это хроническая необратимая констрикция и симптомы действительно связаны с ней, вопрос о перикардэктомии нужно обсуждать с кардиохирургами. Но срочность операции определяю не я.
Шестаков впервые едва заметно улыбнулся.
— Вот теперь я начинаю верить, что пропедевтика пошла вам на пользу, Вознесенский.
В этот момент дверь палаты открылась, и в помещение вошел профессор Игорь Владимирович Громов.