За три месяца Рейнар отвыкает от трости в комнатах. На дальние прогулки берёт её и сердится, когда Тэйр использует набалдашник как голову врага. Иногда на плечах Рейнара выступает золотая чешуя. Она быстро пропадает; после этого ему приходится садиться.
— Жалеешь? — однажды спрашивает Тэйр. — Что мало дракона осталось?
— Когда дождь, — отвечает Рейнар. — Раньше я перелетал лужи.
— А что короны нет?
Он думает, застёгивая сыну куртку не на ту пуговицу.
— По этой меньше.
Тэйр хихикает. Потом сам перезастёгивает куртку.
В начале зимы оба ребёнка простужаются. Мира требует малиновый чай только из синей чашки. Тэйр заявляет, что от платка у него болит нос сильнее. Рейнар приходит с лекарствами, снегом на плечах и пиратской книгой под мышкой.
Один ребёнок засыпает у него под правой рукой, второй — под левой. Рейнар сидит на моём диване, боясь пошевелиться. Огонь в печи почти погас. Я накрываю всех троих старым пледом.
— Можете переложить их в кровати, — шепчет он.
— Могу. Но тогда проснутся.
— У меня не осталось ног.
— Это временно.
Час спустя мы всё-таки относим детей наверх. Тэйр просыпается на лестнице, бормочет «пап» и снова засыпает у Рейнара на плече. Мира цепляется за мой воротник и сопит прямо в ухо.
Внизу Рейнар надевает пальто. За окном густо идёт снег, двор уже белый. Он ищет вторую перчатку и находит её в хлебной корзине.
— Я дойду, — говорит он. — Через дорогу.
Он кладёт руку на дверную ручку.
— Останьтесь, — произношу я.
Рейнар медленно оборачивается.
— Дети спят, — добавляю я. — Я прошу не из-за них.
Глава 46 Попробовать снова
Рейнар так и стоит с одной перчаткой в руке. Снег за его спиной летит в открытую щель, тает на половицах.
— Закройте дверь, — говорю я.
Он послушно закрывает. Снимает пальто, потом снова надевает, будто не уверен, правильно ли понял.
— Лиара… остаться где? На диване? До утра? Насовсем?
— Начните с того, чтобы закрыть дверь. Я замёрзла.
Он захлопывает её и снова берётся за пуговицы пальто.
— Не снимайте, если собираетесь всё-таки уйти.
— Я никуда не собираюсь. Просто вы три месяца говорили мне «вы», а сейчас…
— А сейчас я попросила остаться.
— Да. Именно. Я боюсь придумать остальное за тебя.
Первое «тебя» после столицы заставляет меня отвернуться к печи. Я двигаю кочергой полено, засыпаю угли золой и снова раскрываю их. Рейнар ждёт, пальто так и остаётся наполовину расстёгнутым.
— Снимайте уже. Жарко смотреть.
Он торопится выполнить приказ, цепляет рукавом дверной крючок и едва не рвёт ткань. Перчатку кладёт на полку. Второй нет; видимо, остался в хлебе.
— Я не говорил о нас, потому что услышал тебя у дворца, — произносит Рейнар. — Ты вернулась домой без мужа.
— Так и было.
— И наш прежний брак действительно кончился. Я не хочу затаскивать тебя обратно в него, даже если закон позволит.
Я сажусь на смятый плед. Под ладонью липкое пятно от Мириного чая.
— Хорошо, — отвечаю слишком быстро.
Рейнар вздрагивает, но продолжает:
— В том браке всё решали заранее. Где мы живём. Чего от нас ждут. Кто нам нужен. Я любил тебя и всё равно выбрал требования Совета, когда они столкнулись с тобой.