Крик раздаётся из задней кареты.
Я выскакиваю наружу, пересекаю залитый водой двор и поднимаюсь на подножку. Рейнар держит Миру за плечи, не позволяя ей скатиться с сиденья. Девочка выгибается, под кожей на шее бегут золотистые искры. От неё пахнет горячим металлом, занавеска возле окна уже потемнела.
— Когда началось? — Я отодвигаю Рейнара и прикладываю ладонь к груди Миры.
— Минуту назад. Сначала сказала, что во рту монетка.
— Альдена сюда. Нелле — холодную воду и серую смесь. Быстро.
Рейнар спрыгивает с подножки. Я расстёгиваю ворот платья Миры, убираю от лица влажные волосы и пропускаю через неё тонкую нить целительской силы. Огонь мечется, не находя выхода. Девочка пытается вдохнуть, но получается короткий сиплый звук.
— Смотри на меня, Мира. Я рядом. Сейчас станет легче.
Она открывает глаза. Зрачки затянуты золотом.
Снаружи гремит ведро, кто-то ругается на конюха. Я тянусь за дорожным флаконом и замечаю, что жар под ладонью внезапно уменьшается. Слишком быстро. Огонь не погас — он куда-то уходит.
Я оборачиваюсь.
Тэйр стоит у открытой дверцы. На нём нет плаща, рубаха расстёгнута, а босые ноги уже промокли на подножке. Он держится за край кареты и смотрит только на сестру.
— Назад, — приказываю я.
Сын не двигается.
— Ей легче, — шепчет он.
Мира действительно перестаёт выгибаться. Золотой свет на её коже бледнеет. Зато лицо Тэйра становится белым, по виску скатывается капля пота. Я чувствую, как воздух между детьми нагревается.
— Тэйр, отойди сейчас же.
— Ещё немножко. Она почти дышит.
Он ступает внутрь. Мира тянется к нему, не открывая глаз. Между их пальцами остаётся ладонь расстояния, и этого хватает: серебристо-синие искры вспыхивают под рубахой сына.
Я подхватываю Тэйра и выношу из кареты. Он пытается вырваться, но ноги уже не держат. Рейнар возвращается вместе с Альденом, видит сына у меня на руках и без вопросов принимает его. Я захлопываю дверцу, отсекая детей друг от друга.
Мира вскрикивает. Жар снова поднимается, зато Тэйр делает глубокий вдох. Альден остаётся с девочкой. Я спускаюсь во двор и веду Рейнара в среднюю карету, подальше от Миры.
— Поставьте его на кушетку.
Тэйр цепляется за ворот отца.
— Я сам могу.
— Ты уже показал, что можешь, — резко отвечаю я. — Теперь лежи.
Сын вздрагивает от моего тона. Рейнар опускает его на кушетку и отступает, чтобы не мешать. Я проверяю дыхание, сердце, провожу ладонью вдоль груди. Чужой золотой огонь смешался с накопленной силой Тэйра и толкает её наружу. Пока приступа нет, но ещё несколько минут возле Миры могли его вызвать.
— О чём ты думал? — спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ. — Я велела тебе оставаться в своей карете.
Тэйр сжимает губы.
— Она кричала.
— Поэтому ты решил заболеть вместо неё?
— Я не заболел. Я только постоял.
— У тебя огонь уже поднялся к груди. Ты побледнел так, что отец нёс тебя на руках.
Он поворачивает лицо к стене. Сердиться проще, чем признаться, что испугался. Я сама говорю слишком громко и знаю это, но перед глазами всё ещё его босые ноги на мокрой подножке и золотые искры, уходящие под кожу.