— Я не буду зажигать огонь, — предупреждает он.
— И правильно, — соглашается Восс. — Мне хватает того, что осталось в крови.
Он подносит вчерашнюю пробирку к свету. Серебристые искры оседают у самого дна; у Рейнара они поднимались. Восс просит вторую пробу, сравнивает и тяжело опускается на стул.
Мы возвращаемся в кабинет. Рейнар остаётся стоять, хотя я вижу, как побелели его губы после короткой прогулки по коридору.
— Говорите, — требует он. — Без щадящих слов.
Восс открывает саквояж. Из-под бинтов и старых флаконов достаёт потрёпанную тетрадь.
— Двадцать семь лет назад я помогал врачу в северной провинции. В одной семье росли два брата-дракона. Старший с трёх лет мучился жаром. Во время приступов вспыхивали простыни, на коже оставались ожоги. Младший казался здоровым. Его даже считали лишённым дара.
Я придвигаю к нему записи детей. Он кладёт лист Миры слева, лист Тэйра справа — точно так же, как я делала в первую ночь.
— Старшего гасили дымником? — спрашиваю я.
— Да. Ему становилось тише на несколько часов, потом приступ возвращался сильнее. Младший заболел в пять лет, перед первым превращением. Вся сила, которую его тело удерживало, проснулась разом.
Рейнар опирается на спинку стула. Его перевязанные пальцы не могут сжаться, и он просто давит ладонью на дерево.
— Они выжили?
Восс медлит достаточно долго, чтобы я сама поняла ответ.
— Старший прожил ещё два года. Младший умер в день первого превращения. Тогда мы считали эти случаи разными. Потом я нашёл упоминание в старой истории правящей семьи. Та же кровь. Двое детей. Два противоположных проявления.
Альден наклоняется над тетрадью.
— Почему этой записи нет в семейных книгах?
— Потому что мне показали её до того, как закрыли хранилище. Позже страницу заменили. — Восс перелистывает несколько листов и достаёт сложенную копию запроса с отказом. — Когда я увидел Миру, то узнал старые признаки. Запросил историю предков и повторный анализ без дымника. В Палате велели отозвать заключение. Я отказался.
— Кто велел? — Вейден уже не записывает. Он смотрит на выцветшую печать внизу страницы.
Восс пододвигает документ к нему.
— Главный целитель Меррон. Через три дня меня лишили допуска, а ещё через неделю отправили из столицы.
Я снова смотрю на два листа, лежащие рядом. Мира отдаёт огонь, Тэйр удерживает. Дочь и сын Рейнара повторяют случай, который кто-то постарался удалить из истории.
— Как вы называли эту болезнь? — спрашиваю я.
Восс закрывает тетрадь.
— Болезнью драконьей крови. И если мальчик уже чувствует жар, до первого превращения у вас осталось совсем мало времени.
Глава 22 Чем меня лечили
— Насколько мало? — Я удерживаю голос ровным, хотя за стеной Тэйр перелистывает страницы подаренной книги.
Восс не торопится с ответом. Он перечитывает последние три записи о сыне и сравнивает искры в пробирках. За окном всадник комиссии поит лошадь из ведра, вода выплёскивается на камни. Обычные звуки двора мешают поверить, что жизнь моего ребёнка сейчас измеряют днями.
— У младшего мальчика на севере между первым внутренним жаром и превращением прошло двенадцать дней, — наконец говорит Восс. — У другого ребёнка из старой книги — около трёх недель. Точного срока вам никто не даст.