— Вместе, — говорю ему. — Дышим вместе.
На выдохе Рейнар выпускает две искры. Они совсем маленькие. Одна падает возле ладони Тэйра, другая касается запястья Миры.
Оба ребёнка вздрагивают.
Серебряно-золотая нить провисает.
— Теперь Тэйр, — велю я. — Отдай наружу. Не Мире. Туда, где папина рука.
Сын не отвечает, но серебряное пламя поворачивает. Оно касается левой ладони Рейнара и уходит в камень под креслом. Не входит в отца. Только огибает пальцы.
— Мира, выпусти жар к папе. Он покажет куда.
Девочка плачет, зовёт меня. Рейнар говорит раньше, чем я успеваю:
— Птичка, я здесь. Не бери у Тэйра. У тебя своего много. Отдай мне лишнее.
— Ты заболеешь.
— Не заболею. Лиара не разрешает.
— Она злая?
— Очень. Спасения нет.
Я почти смеюсь. Выходит короткий судорожный звук. Мира слышит его и перестаёт метаться.
— Куда отдавать?
— В мою ладонь. Я рядом.
Золотой жар срывается с её запястья. Идёт к Рейнару, касается кончиков пальцев и стекает вниз, в камень. Пол возле кресла раскаляется. Подошвы моих туфель начинают дымиться.
— Доски! — кричит Вейден.
Он подсовывает под наши ноги две деревянные крышки от ящиков. Одна сразу чернеет. Альден снимает с себя сапоги и отдаёт мне. Они велики, я едва в них стою, зато кожа толще.
— Вот теперь императорская помощь, — сипит Рейнар.
— Молчи и дыши, — отвечает Альден.
Дети выпускают огонь одновременно. Серебряный и золотой идут по разным сторонам кресла, не встречаются. Рейнар только отмечает дорогу слабой искрой. Я удерживаю его сердце и чувствую, как оно ускоряется после каждого выдоха.
— Пауза, — говорю я.
— Нельзя, — отвечает он. — Нить снова натянется.
Он прав. Стоит детям остановиться, как между ложами появляется прежний блеск.
— Тогда реже. Каждый третий вдох.
Рейнар передаёт счёт Тэйру, я говорю с Мирой. Голоса накладываются друг на друга. Восс записывает время и пульс. Тарн меняет чаши с настоем, Нелла мочит тряпки. Вейден тащит из угла старые плиты и закрывает раскалённый пол. У каждого появляется маленькая работа; иначе страх раздавит нас быстрее жара.
Через несколько минут Мира перестаёт гореть. Золотая чешуя остаётся только у виска. Тэйр снова начинает дышать свободнее. Серебряный свет сходит с шеи.
— Ещё немного, — говорю детям. — Вы справляетесь.
— Я устала, — плачет Мира.
— Знаю. Один раз для меня.
Мира надувает щёки, но вместо огня выходит кашель. Рейнар терпеливо ждёт, держа руку возле её ложа.
— Я не могу, — жалуется она.
— Тогда рассердись на меня.
— Зачем?
— Я раздавил твой пряник в карете.
— Это ты был?
Золотая искра срывается с её запястья. Рейнар успевает повернуть ладонь, и жар уходит в камень.
— Потом поругаешь, — выдыхает он. — Тэйр, твоя очередь.
Сын молчит. Я обхожу кресло и нащупываю пульс. Он частый, ощутимый. Мальчик уснул от истощения прямо посреди лечения.
Тарн трёт ему ухо костяшками пальцев.
— Подъём. С остатком огня спать нельзя.
Тэйр дёргает плечом и прячет лицо.
— Не хочу.
— Ещё один раз, — говорю я.
— Ты Мире тоже так сказала.
— Мира сделала. Теперь ты.
— Всё равно нечестно.
Рейнар находит его руку и сжимает два пальца.