— Почему этого нет в папке Миры? — спрашивает Рейнар.
— Потому что это её личные экземпляры, — отвечает Альден. — Дворцовую переписку придётся искать отдельно.
В четвёртой тетради появляются записи о болезни самой Селин. Сначала кашель, потом боль при дыхании, лихорадка. Её осматривали трое врачей, двое из них не служили при дворе. Все услышали поражение лёгких. Альден читает даты и подтверждает: течение совпадает с тяжёлой лёгочной лихорадкой.
— Её смерть не связана с приступами Миры, — говорю я.
— Я знаю, — глухо отвечает Рейнар. — Но болезнь отняла у неё время. В последние недели она едва вставала.
Даже тогда Селин продолжала писать о дочери. Строки становятся короткими. Иногда между датами пустует несколько дней. Она отмечает приступы по рассказам няни, просит Рейнара проверить дозу и снова требует найти провинциального врача.
Я читаю и перестаю видеть в почерке женщину, которая получила мою прежнюю жизнь. Передо мной мать. Она просыпалась от кашля, шла к детской кровати, считала вдохи Миры и злилась, когда взрослые называли её страх слабостью. Она не знала меня. Наверное, слышала удобную дворцовую версию: первая жена не смогла подарить наследника и ушла. Мы обе верили бумагам, которые для нас приготовили.
— Она не была виновата, — говорю я.
Рейнар поднимает голову.
— В чём?
— В том, что заняла моё место. Места уже не было. Вы подписали бумаги раньше, чем встретили её.
Это признание даётся тяжело, однако после него легче дышать. Селин ничего у меня не крала. Она попала в тот же дом, поверила тем же людям и пыталась спасти своего ребёнка теми средствами, которые сумела найти.
Рейнар касается белой ленты.
— Я думал, она сердится на меня из-за своей болезни. Последний месяц мы спорили почти каждый день.
— Она сердится на себя, — говорю я, читая следующую строчку. — Здесь написано: «Если бы у меня осталось больше сил, я сама поехала бы за ним».
— За врачом?
— Похоже.
Последние страницы склеились у края. Нелла приносит тёплую воду, и я разъединяю их влажной тканью, медленно, по волоску бумаги. Между листами находится сложенная записка. На одной стороне — адрес в Нижнем Эрене, на другой — имя.
Марен Восс.
Под именем Селин оставила несколько торопливых строк.
«Восс думает, что у Миры может быть старая болезнь драконьей крови. В одной семье она проявлялась по-разному у двух братьев. Он просил записи о предках и повторный анализ без дымника. Меррон назвал его выводы опасной выдумкой. Я не смогла доказать обратное».
Рейнар читает через моё плечо. Его палец останавливается на словах о двух братьях.
— Двое детей, — шепчет он. — Разные проявления.
— И семейные записи, которых нам не дают.
Альден забирает адрес и переписывает его в свою книгу. Чернила ещё не высохли, когда снаружи стучит Вейден: спрашивает, нашли ли мы что-нибудь для следствия.
Рейнар складывает записку и впервые касается синей тетради обеими руками.
— Нашли врача, которого моя жена просила выслушать четыре года назад.
— Передадите записи комиссии? — спрашивает Альден.
— После того как снимем три копии. Одну оставим Лиаре.