— Я тоже не был готов, когда умер мой отец.
Вейден проводит ладонью по лицу. Смотрит на Тэйра, который снова начинает тяжело дышать.
— Хорошо. Я приму место в порядке наследования. Только место. Не корону при живом императоре и не благодарности за чужую беду.
— Другого от тебя не требуется, — говорит Альден.
Законник раскладывает листы на переносном столике. Первый указ подтверждает добровольный отказ Рейнара. Второй исключает Тэйра и всех будущих детей Рейнара из прямой линии. Третий объявляет Вейдена наследником до решения расширенного Совета.
— Здесь нужно указать причину, — говорит секретарь из коридора.
— Медицинская необходимость, — отвечает Рейнар.
— Это раскроет сведения о болезни рода.
— Пусть раскроет. Ложь уже один раз чуть не убила моих детей.
Ему подают перо. Он берёт его перевязанными пальцами, пробует и роняет на пол. Советник отводит взгляд. Рейнар поднимает перо сам, зажимает между большим и указательным пальцами левой руки.
Я помню другую подпись. Пять лет назад она стояла под бумагой о разводе — ровная, резкая, поставленная без единого вопроса ко мне. Тогда Рейнар выбрал долг, поверил удобной правде и отпустил жену одну. Сейчас та же рука дрожит от слабости. Чернила ложатся неровно. Он лишает себя всего, к чему его готовили с детства, и не смотрит на меня в ожидании награды.
Подписывает первый лист. Потом второй.
На имени Тэйра перо цепляется за бумагу и оставляет тонкий разрыв.
— Нужно переписать, — говорит законник.
— Нет времени.
— Документ могут оспорить из-за повреждения.
Тэйр стонет. Я переворачиваю часы. Последний песок уже сыплется на дно.
— Переписывайте быстро, — велит император.
Пока секретарь выводит новые строки, Рейнар подходит к сыну. Он не касается его, садится на пол возле кровати, чтобы лицо оказалось на одном уровне.
— Послушай. Мне надо будет уйти в другую комнату. Мама останется рядом. Я тоже останусь, просто чуть дальше.
— Ты станешь больной?
— Скорее всего.
— Совсем?
— Надеюсь, Лиара не позволит.
Я делаю вид, что проверяю лекарства. Не хочу, чтобы он заметил, как меня ударило это простое доверие.
— А драконом? — Тэйр с трудом выговаривает длинное слово.
— Драконом останусь. Может быть, маленьким и очень сердитым.
— Как ящерица?
— Если кто-нибудь посмеет назвать меня ящерицей, я напишу жалобу императору.
— Он тут.
— Тем лучше.
Тэйр улыбается, и на миг снова становится мальчишкой из нашего дома, который прятал хлеб под подушкой и уверял, что крошки пришли сами. Потом улыбка пропадает. Он смотрит на Рейнара снизу вверх, собираясь с силами даже для одного слова.
— Пап…
Рейнар перестаёт дышать.
Сын впервые называет его так не в вопросе и не чужими словами. Еле слышно, оборвав последний звук, но Рейнар понимает. Он опускает голову. Повреждённая ладонь ложится рядом с рукой Тэйра на одеяло, не касаясь кожи.
— Я здесь, — отвечает он хрипло.
Секретарь кладёт переписанный документ на стол. Рейнар возвращается к нему не сразу. Подпись выходит ещё хуже первой, зато законник промокает её песком и ставит печать. Император подписывает указы вслед за ним.