— Разбирательство установит обстоятельства. До этого происхождение ребёнка должно быть подтверждено вторым образцом.
— Берите кровь при мне, — разрешаю я. — Потом уходите из палаты.
Распорядитель кивает. Мы проходим внутрь. Я заставляю шестерых лекарей снять дорожные плащи, вымыть руки и оставить серебряные печати в коридоре. Двоих допускаю к Тэйру, остальные недовольно ждут за дверью.
Сын сидит на кушетке с мечом на коленях. Увидев серые плащи, он бледнеет. Рейнар выполняет обещание и остаётся у двери без огня.
— Это те столичные? — спрашивает Тэйр.
— Да. Они возьмут одну каплю крови, — объясняю я, садясь рядом. — Я буду держать твою руку.
Вейден подходит медленно, показывает запечатанную иглу. Он обращается с ребёнком осторожно, и я не могу назвать его врагом. Этот человек выполняет закон, опираясь на сведения, которым сам верит.
Тэйр морщится от укола. Капля падает на серебряное стекло. Знак правящей семьи вспыхивает сразу, синим светом заливает чашу и отзывается на печать Рейнара.
Один из чиновников за дверью шумно втягивает воздух.
— Родство подтверждено, — объявляет Вейден. — Тэйр, законный сын наследника Рейнара.
Сын смотрит на отца. Рейнар не подходит и не улыбается, словно боится, что любое торжество испугает мальчика.
— Значит, ты не соврал, — тихо говорит Тэйр.
— Нет.
Вейден запечатывает образец и возвращается во двор. На столе уже лежит акт о перевозке. Распорядитель подвигает его к Рейнару.
— Теперь положение мальчика установлено. До выяснения причины опасного пробуждения оба ребёнка должны находиться под медицинской опекой Короны. Подпишите согласие, ваша светлость. Мы выедем после осмотра.
Рейнар берёт перо.
Я смотрю на его руку и перестаю слышать шум двора. Пять лет назад такая же рука поставила подпись под разводом. Тогда он согласился отдать меня ради будущей семьи. Сейчас одним движением пера может отправить сына от матери.
Рейнар читает акт до конца. Макает перо в чернила, подносит к бумаге — и ломает пополам.
— Я не подпишу.
Вейден медленно выдыхает.
— Отказ родителя не отменяет династическую опеку при угрозе жизни. Я обязан предупредить: препятствие работе Палаты будет внесено в доклад императору.
— Вносите. Тэйр останется с матерью. Мира — с врачом, который наконец сумел ей помочь.
Двадцать гвардейцев у ворот не двигаются. Люди Орвина стоят вдоль стены, тоже не касаясь оружия. Одного неверного приказа хватит, чтобы двор лечебницы превратился в место столкновения двух отрядов.
Я подхожу к столу и забираю акт.
— По закону врачебного убежища я запрещаю перевозить обоих детей на семь суток. Их состояние угрожает жизни, дорога сейчас недопустима. Мой письменный отказ получите в течение часа.
Вейден смотрит на меня уже без усталой вежливости.
— Вы понимаете, что после семи дней Палата сможет потребовать немедленной передачи?
— За семь дней я докажу, почему перевозка всё ещё опасна, или найду способ подготовить детей. Сегодня вы их не увезёте.
Распорядитель знает закон и не спорит. Приказывает гвардейцам оставаться у ворот, а своей комиссии разместиться в городской гостинице. Два чиновника собирают бумаги.