Ждать возле пустого стола невозможно. Мы идём к детям. Мира просит отца дочитать сказку, которую они начали в дороге. Рейнар садится на край кровати и раскрывает потрёпанную книжку. Я проверяю температуру девочки под его негромкий голос.
В истории маленький дракон боится летать. Мира знает каждую страницу и поправляет отца, если он пропускает строчку. На середине сказки её глаза закрываются. Рейнар продолжает читать ещё несколько предложений, пока дыхание не становится ровным.
— Она просит одну и ту же сказку с двух лет, — шепчет он, закладывая страницу лентой. — Перед первым обследованием спрятала книжку под платьем и пыталась взять с собой.
— Перед тем, результаты которого вы не получили?
Он смотрит на спящую дочь, и тёплое выражение исчезает.
— Да.
В комнату заглядывает Орвин. По его лицу понимаю: ответ пришёл, и он плохой.
Мы выходим в коридор. Капитан отдаёт Рейнару узкую полоску бумаги с печатью Палаты. Тот читает молча, затем протягивает мне.
«Запрашиваемые сведения относятся к закрытой династической врачебной истории. Личный статус просителя не является достаточным основанием. Доступ возможен при подтверждённом заболевании кровного родственника прямой линии».
— Вы наследник, — говорю я. — Это история вашей семьи.
— Видимо, уже и мне нельзя знать её без разрешения лекарей.
Он забирает ответ и перечитывает. Бумага мнётся под большим пальцем, но Рейнар вовремя ослабляет хватку.
— Я укажу Миру. Её болезнь зарегистрирована, родство подтверждено при рождении.
— В карте Миры стоит слабость дара. По этому диагнозу они пришлют те же выписки, которые у нас уже есть.
— Тогда потребую независимое обследование.
— Запрос опять попадёт в Палату. — Я возвращаюсь к двери девочки и прикрываю её, чтобы разговор не разбудил Миру. — Нам нужны записи до того, как кто-то успеет приготовить удобный ответ.
Рейнар опирается плечом о стену. За сутки он постарел на несколько лет: под глазами тени, на щеке засох порез, перевязка на запястье потемнела от крови.
— Существует другой способ, — говорит он после паузы. — Мы отправим образец больного родственника. Палата сама сравнит кровь с родовой книгой и обязана открыть подходящие записи.
Я понимаю раньше, чем он называет имя.
— Тэйра.
— Да.
В узком коридоре становится трудно дышать. Если кровь сына попадёт в столицу, первым результатом окажется не болезнь. Палата увидит происхождение мальчика. Синее пламя в его глазах, возраст, моя связь с Рейнаром — всё сложится за несколько минут.
— После этого они зарегистрируют его как вашего сына.
— Скорее всего, сначала потребуют повторный образец и официальную проверку. Но скрыть Тэйра уже не получится.
Рейнар не смягчает последствия. Он напоминает о законе, по которому ребёнка правящей линии с опасным даром могут временно передать столичным лекарям. Даже его слово не отменит проверку, если Палата решит, что в Ардене мальчику не обеспечили должного наблюдения. Для них я окажусь женщиной, пять лет растившей неизвестного наследника без разрешения двора.
— Я не скрывала его. — Слова вырываются резче, чем нужно.