Рейнар выпрямляется. Он не пытается спорить с моей болью.
— Знаю. Вы сообщили. Вас не услышали.
Мне хочется сказать, что он поверил слишком легко, ведь утром называл письмо невиданным. Только сейчас это уже не имеет значения. Кровь Тэйра либо останется здесь, либо уедет во дворец, где пять лет назад моего ребёнка отказались признать и пригрозили забрать.
Я прохожу к сыну. Он спит, обняв починенный меч. Жар спал после охлаждающей настойки, но под тонкой кожей на груди всё ещё мерцает слабый синий свет.
Рейнар останавливается за дверью.
— Решать вам, — произносит он. — Я не возьму кровь без вашего согласия.
— Он и ваш сын.
— Я узнал об этом сегодня. Пока вы единственная, кто знает, чего он боится, как засыпает и кому доверяет. У меня нет права распоряжаться им раньше, чем я хотя бы научусь быть рядом.
Я смотрю на Тэйра и вспоминаю последний официальный ответ: принудительное обследование, временная опека, право Короны. Тогда я держала новорождённого на руках и выбрала исчезнуть из поля зрения дворца. Сейчас сын болен, а нужные ответы закрыты в том самом месте, которого я боялась.
— Если ничего не отправлять, сколько мы сможем продержаться? — спрашивает Рейнар из коридора.
— Не знаю. Следующий приступ может оказаться тяжелее.
— Если отправим, двор узнает о нём.
— Знаю.
Он больше не давит. И от этого решение становится ещё тяжелее: нельзя спрятаться за его приказом, обвинить в выборе, сохранить для себя удобную правоту.
Тэйр шевелится во сне и крепче прижимает деревянный меч. На обмотанной рукояти виден ровный шов Рейнара. За несколько часов отец уже оставил маленький след в жизни сына, хотя мальчик об этом не знает.
Из дальней палаты Мира зовёт папу. Рейнар оборачивается на голос, но остаётся у двери Тэйра, ожидая моего ответа.
Я достаю чистую иглу, стеклянный флакон и ставлю их на стол. Потом смотрю на мужчину, который пять лет назад решил нашу судьбу своей подписью. Сейчас он оставил решение мне.
Без этих записей мой сын может не пережить пробуждение.
— Отправляй.
Глава 9 Это мой папа?
Рейнар зовёт Орвина. Пока капитан готовит защитный футляр для дороги, я беру у Тэйра кровь и запечатываю флакон двумя печатями: своей врачебной и личной печатью его отца.
Вторую Рейнар ставит молча. Красный воск плавится под его пальцами, и знакомый герб появляется рядом с моим знаком лечебницы. Впервые имя правящей семьи соединяется с сыном открыто, хотя пока только на кусочке стекла.
— Доставить лично дежурному хранителю Палаты, — говорит Рейнар капитану. — Дождаться записи о приёме и привезти копию. Футляр никому больше не отдавать.
Орвин убирает образец во внутренний карман. Перед выходом смотрит на Тэйра, который сидит на кушетке и следит за взрослыми. Капитан достаточно умён, чтобы не задать ни одного вопроса, но по изменившемуся лицу я понимаю: печати он заметил.
— Подготовьте лучших всадников, — добавляет Рейнар. — Меняйтесь каждый час. Образец должен быть во дворце до утра.
Когда шаги Орвина стихают, Тэйр откладывает недоеденную лепёшку.
— Почему он сказал, что это печать моего отца?