Крылья били воздух. Когти скребли камень. Клювы щёлкали. Карканье, свист, хлопанье ремней и звон медных колец слились в один огромный грохот.
Со складов выкатывали корзины со стрелами. На площадях вороны натягивали нагрудные пластины, застёгивали кожаные перевязи, проверяли остроту заточенных когтей и клювов. Молодые метались, задевая друг друга крыльями. Старые молчали и смотрели в небо так, будто заранее считали каждый взмах.
Серый Ворон выскочил на верхнюю площадку и застыл.
Город исчез под стаей. Не было больше садов, площадей, крыш.
Было только чёрное море крыльев.
И в самом его центре стоял Хозяин.
Он поднялся на край башни. Ветер рвал его чёрный плащ и чёрные волосы. Вороны один за другим поворачивались к нему. Все впервые видели Хозяина воочию.
Шум начал стихать. И наступившая тишина была страшнее гама.
Хозяин расправил руки.
Они казались больше, чем должны были быть. За его спиной на миг будто выросла тень всего Сердоблека: башни, когти, каменные предводители, древние клятвы и старые обиды.
— Сердоблеки! — обратился он к стае.
Его голос не был громким, но услышали все.
— Пришёл час, которого мы ждали много лет.
Стая не шевелилась.
— Все эти годы у нас пытались отнять будущее. Последние семь лет нас заставляли ждать, сомневаться и смотреть в пустое небо. Семь лет имя Ка О прятали от нас в болотной тине, в ведьминых узлах и чужих домах.
Серый Ворон вздрогнул. Имя прозвучало открыто.
Над городом прокатился шёпот:
— Ка О…
— Ка О…
— Ка О…
Хозяин поднял голову.
— Теперь ожидание окончено. Она найдена.
Стая взорвалась.
Карканье ударило в небо, будто с горы сорвались тысячи камней. Крылья поднялись, закрутились, смешались. Башни задрожали. С золотых изваяний посыпалась пыль.
Хозяин резко опустил руки.
Шум оборвался.
— Её снова хотят спрятать. Но сегодня ни болото, ни лес, ни камень, ни ведьмины хитрости не собьют нас со следа.
Он повернул голову на север.
Туда, куда тянулось чёрное перо.
— Снарядить все крылья. Поднять все отряды. Перекрыть северную кромку гор, старую мельницу, водяные протоки и лесные просеки. Никого не выпускать без моего приказа. Никому не дать ускользнуть.
По рядам прошёл тяжёлый ропот.
Серый Ворон почувствовал, как сердце провалилось куда-то вниз. Он хотел сказать: «Не надо». Хотел крикнуть: «Она же ребёнок!» Хотел хотя бы каркнуть что-нибудь глупое, сбить этот страшный миг, испортить его, сломать. Но клюв не открылся.
Хозяин взмахнул руками.
— Вперёд!
Слово разорвало небо.
Стая сорвалась с места.
Тучи чёрных воронов хлынули над Сердоблеком, закрывая солнце. Воздух стал густым от перьев, пыли и криков. Одни взмывали вверх, другие ныряли вниз за снаряжением, третьи уже выстраивались клиньями над башнями. Кожаные ремни хлопали по бокам. Медные кольца звенели. Где-то молодые вороны кричали от восторга и страха. Где-то старый командир хрипло считал десятки.
Под Серым Вороном ревел Сердоблек. Над ним клубилась чёрная стая. А под его крылом билось чёрное перо. Уже не как указатель, а как напоминание о выборе, который он так и не сделал.