Камень быстро приближался. Вот уже стала видна трещинка на его боку. Вот сухой кустик, зацепившийся корнями за щель. Вот маленькая ящерица метнулась и исчезла — наверное, испугалась тени.
Ка О засмеялась опять и сделала широкий круг.
И тут ветер изменился.
Теплый поток под Ка О оборвался. Ее чуть качнуло вниз, потом резко дернуло в сторону. Ка О попыталась выровняться, но другой порыв ударил снизу и подбросил ее так неожиданно, что перед глазами мелькнуло небо, земля и снова небо.
— Ничего, — сказала она себе. — Ничего. Так бывает.
Папа говорил: если поток рваный, не пугайся. Не зажимайся. Дыши. Смотри, куда несет. Ищи выход.
Ка О стала дышать. Только почему-то воздух сделался тяжелым. Он уже не гладил лицо, а бил. В нем появился запах сырости, холода, как перед большой грозой. Где-то далеко глухо грохотало и перекатилось.
Ка О оглянулась. Родители о чем-то тревожно переговаривались. Движения из стали жесткими и резкими.
Ка О показалось, что мама зовет ее назад. Она хотела повернуть, но в этот самый миг увидела облако целиком. Оно было черным и живым. И оно шло прямо на них.
Ка О рванулась к родителям, но воздух вдруг стал чужим. Он больше не был дорогой. Он превратился в темную, гудящую силу, которая не спрашивала, куда Ка О хочет лететь.
Ее развернуло боком. Камень ушел куда-то вниз и вправо. Родители то приближались, то исчезали за серой пылью.
— Папа! — крикнула Ка О.
Папа О метнулся вперед, потом резко повернул к туче. Видно было, что он понял что-то раньше всех. Черная кромка уже накатывала на дальние камни, сгибала траву, поднимала с земли клубы пыли. Внутри нее тускло сверкнуло, будто молния спряталась в самой туче и не решалась выйти наружу.
— Назад! Назад! — закричала мама.
Ка О даже не заметила, как она подлетела. Еще миг назад мама была далеко, а теперь ее клюв оказался перед самым лицом дочери.
— В расщелину! Быстро!
Они спускались слишком быстро, почти падали. Воздух свистел в ушах. Камни прыгали перед глазами. Ка О старалась держаться рядом с мамой и не смотреть назад.
У самой земли их ударило боковым порывом. Ка О бросило на камень. Колено обожгло, щеку царапнуло. Мама О сразу подняла ее, не дала даже вскрикнуть.
— Туда, — сказала она и показала на длинный каменный коридор. — До поворота. Сядешь и будешь ждать.
— Я с тобой!
— Нет. — Мама наклонилась к дочери. Ветер рвал ее перья, сыпал песок в глаза, но голос у нее был твердый. — Что бы ни было, жди. Мы вернемся за тобой.
Мама незаметно коснулась ее клювом и поднялась навстречу буре.
Ка О стояла у входа в коридор и смотрела, как мама О исчезает в серой пыли. Папа О был где-то впереди, почти у самой темноты. На мгновение он обернулся — или Ка О только показалось, что обернулся, — и она увидела его силуэт на фоне черной стены.
Потом туча раскрылась. Сначала в ее темноте пропал папа. Потом — мама. И туча сомкнулась снова. На миг она даже порозовела изнутри, будто что-то горячее вспыхнуло в ее черном сердце.
А Ка О осталась у расщелины одна.
Ветер уже не нес ее, не учил и не играл с ней. Он выл у входа, как огромный потерянный зверь, и, казалось, тоже искал кого-то в темноте.