Вернуться? Он думает, это легко? Думает, я просто забуду обо всём, что было вчера? Но я не смогу! Даже если бы и хотела. Не смогу делать вид, будто бы ничего не случилось.
И дело даже не в том, что его сомнение ранило меня в самое сердце. А в том, что от моего положения в этом обществе зависят чужие жизни!
Ветер бросил прядь волос мне на лицо. Я не стала её убирать. Просто стояла, кутаясь в грубый мех, и смотрела на человека, в котором всё это время видела свою единственную опору. А он промолчал, когда меня обвиняли.
— Зачем мне туда возвращаться? — проговорила я наконец. Собственный голос показался чужим и простуженным. — Кем я там буду? Удачей без права голоса? Чужачкой, которая должна доказывать, что она не гандкённ, вместо того чтобы лечить людей?
Эйрик не шевельнулся. Только складка между бровей стала глубже да в глазах появилась тень.
— Ты — вёльва, — произнёс он с нажимом. — Вёльва этого фюлька.
— Вёльва? — я чуть не расхохоталась, ощущая, как в груди плещется горечь. — Ты сам не верил в это вчера. Когда Ульф кричал, что я околдовала тебя, ты молчал. Когда люди требовали моей крови, ты молчал!
Он открыл рот, но теперь уже я не дала ему говорить. Сделала шаг вперёд — с крыльца на утоптанный снег.
Теперь мы стояли почти вплотную. Я вскинула голову, чтобы видеть его глаза. Мой голос сорвался на крик:
— Пока ты решал, верить словам Ульфа или моим, я спасала жизнь Ангерд! Пока ты сидел на своём камне и думал, Гроа пыталась её убить!
Толпа за его спиной взорвалась, загудела. Люди заволновались, кто-то подался вперёд, кто-то ахнул, кто-то начал оглядываться, ища ту самую Гроа. Я не смотрела на них, мой взгляд был прикован к ярлу. В тот миг я хотела знать все его мысли.
А он… он молчал. Будто не знал, что сказать, не мог подобрать нужных слов. Но на его лице — впервые за всё время, что я его знала, — застыла растерянность.
— Что? — переспросил он хрипло. — Что ты сказала?
— Гроа, — повторила я, чувствуя, как во рту становится сухо. — Вчера она дала Ангерд донник. Знаешь, что это такое? Трава, которая разжижает кровь. Если бы я вовремя не спохватилась, Ангерд бы истекла кровью и умерла! А вы бы поверили, что это боги её наказали!
Я проговорила это всё на одном дыхании, почти захлёбываясь словами. Мои плечи тряслись. Глаза стали мокрыми, по щеке катилась слеза. Я даже не заметила, что плачу. Просто чувствовала, как остывает влага на коже.
Во дворе стало тихо.
— Ты сказал, что я твоя вёльва, — продолжила я, сморгнув слёзы. — А сам позволил людям сомневаться во мне. Ты позволил им решать, виновата я или нет.
Его кадык дёрнулся, выдавая волнение. Эйрик сглотнул.
— Я не знал, — повинился он тихо. — Не знал, что Гроа…
— Она сделала это, потому что ты во мне усомнился. Понимаешь? Своим недоверием ты позволил ей творить зло!
Мои слова вонзались в него одно за другим. Я знала, что жестока, но делала это намеренно. Хотела причинить ему боль. Хотела, чтобы он страдал, как и я.
Он мог оборвать меня одним движением пальца. Приказать мне умолкнуть. Но ярл лишь крепче сжимал кулаки и принимал каждый удар.