Потом я поставила перед ним плошку с похлёбкой и кружку с молодым элем. Но он не спешил притрагиваться к еде. Медлил, хотя я видела, что он голоден.
Внезапно Эйрик посмотрел мне в глаза и спросил:
— Ты правда скучала?
Внутри меня что-то дрогнуло.
— Правда.
Он облегчённо выдохнул. Его плечи немного расслабились, дыхание стало ровнее.
Больше ничего не сказав, Эйрик взял в руки ложку и начал есть. Я не мешала, тихо сидела рядом, глядя, как он постепенно согревается. Вдыхала запах дыма и кожи, который исходил от него, и думала, что это лучший момент в моей жизни.
Лучший с тех пор, как я здесь оказалась: покой, тишина, любимый мужчина на расстоянии руки и никуда не нужно бежать, никого не нужно спасать…
Но этот момент длился недолго.
— Хакон собирает войско, — сказал Эйрик, отодвигая пустую плошку. — Ульф и Гроа у него, мы не смогли их догнать.
Его голос был ровным, но я слышала в нём холодную злость.
— Всё, что Ульф делал — он делал по приказу Хакона.
Наши взгляды встретились.
— Он хотел, чтобы народ перестал тебе доверять, — я озвучила то, что уже давно поняла. — Чтобы люди сами захотели сменить ярла. Но у него ничего не вышло.
Я коснулась руки Эйрика. Он накрыл мои пальцы ладонью.
— Я должен собрать тинг, — сказал глухо.
Хотел добавить что-то ещё — я видела, как дрогнули уголки его губ. Но только сжал на мгновение мои пальцы и встал.
Голоса и шум в доме тут же смолкли, будто кто-то нажал выключатель. Все взгляды обернулись в нашу сторону. И в наступившей тишине Эйрик заговорил:
— Слушайте, что я скажу, и передайте моим херсирам. Завтра на рассвете я созываю тинг. Каждый, кто может держать оружие, должен прийти на холм, где стоят Законные Камни.
При слове «херсиры» я внутренне вздрогнула.
Так называли местных военачальников, старших над сотнями. Они подчинялись ярлу, но были достаточно сильными, чтобы командовать отрядами и собирать налоги. Если Эйрик посылает им весть через гонцов, значит, он собирает не просто тинг, а военный совет. И значит, нас ждёт не просто набег, а война.
Но это всё случится лишь завтра. А сегодня у нас — целый день и целая ночь. И я больше не собиралась тратить время впустую.
Глава 86.
На длинный дом опустился вечер. Ветер улегся, с улицы доносилась капель. Но настроение было совсем не весенним.
Люди расходились по нарам, укладывались, укрывались шкурами. Я слышала, как храпят старики, как хныкают дети. Как беспокойно ворочаются женщины, переживая о завтрашнем дне, и как бряцают железом мужчины, проверяя остроту мечей и крепость щитов.
Голоса стихали, один за другим. Дом погружался в тревожную тишину. Такую, что бывает лишь перед битвой и перед грозой.
Я сидела у очага, теребя кусок льняной ткани — ветхой, с обтрепанными краями, уже не годной для одежды. Щипала её на волокна, отрывала одну нить за другой, превращая в мягкую, рыхлую корпию, которая впитывает кровь не хуже, чем вата. Понимала: скоро нам понадобится дополнительный перевязочный материал.
Пальцы двигались механически. Работа была простой, не требующей ума. Руки сами знали, что делать, а мысли были далеко-далеко.