— Ты послана нам богами и не должна это скрывать. Пусть все видят, что фюльк Эйрика Сёрдсона владеет удачей.
В глазах хусфрейи, так похожих на глаза ее сына, горела мрачная решимость.
Я молча кивнула и отошла.
Самое странное, нервнозность предыдущих дней куда-то исчезла. И это касалось не только меня: люди в длинном доме были собраны, спокойны и немногословны. Даже женщины, которые еще вечером обменивались тревожными взглядами, сегодня вели себя так, будто забыли о собственном страхе.
А к обеду прибыли гости.
Глава 31.
Я узнала об этом загодя — по лаю собак, который стал злее, по крикам мальчишек, вбежавших в дом, по тому, как Сигрид резко выпрямилась и одёрнула фартук.
— Ингвильд, — сказала она жёстко. — Уведи её в угол. Чтобы сидела тихо, пока не позовут.
Ингвильд схватила меня за руку и потащила к нарам в дальнем конце дома. Туда, где стены были не каменными, а сбитыми из плавника — выбеленных соленой водой и высушенных солнцем бревен, которые морские течения принесли к берегам Гренландии. Рагна как-то обмолвилась, что такие бревна стоят здесь очень дорого, Эйрик выменял их на моржовую кость и шкуры белых медведей. Но случилось это давно, лет десять назад.
Угол тонул во мраке. Свет лампы, заправленной ворванью, сюда почти не доставал.
Мы сели на шкуры, Ингвильд прижалась ко мне, и я почувствовала, что она дрожит. Снаружи уже было шумно.
— Не бойся, — сказала я, быстро обшаривая стену.
Найдя место, где мох неплотно затыкал щель между бревен, я аккуратно вытянула его и приникла к обзорному пункту. Как раз, чтобы увидеть, как во двор въезжает первый гость.
Это был мужчина лет сорока, коренастый, с короткой рыжеватой бородой и густыми бровями.
Хакон?
Он сидел на коне уверенно, как человек, который привык, что на него смотрят.
Я прикинула его рост. Выше Эйрика? Пожалуй, нет. Но шире в кости. Лицо широкое, обветренное, с глубокими морщинами на лбу и висках. Взгляд острый — скользнул по частоколу, по воротам, по людям, замершим у домов. Оценил и запомнил.
За ним ехали люди.
Я насчитала десятерых. Все с оружием, в добрых плащах, на сытых лошадях.
Следом волы тащили сани с поклажей — на волокушах лежали большие тюки и деревянный бочонок.
Первый всадник спешился у ворот. Эйрик шагнул ему навстречу, и они замерли друг против друга. Всего на секунду — не дольше, то ли противники, то ли друзья.
У меня даже сердце подпрыгнуло.
Потом гость улыбнулся. Открыто и широко.
— Эйрик Сёрдсон! Давно не виделись! Рад видеть! — он хлопнул Эйрика по плечу. — Привёз тебе гостинцев. Нужно поддерживать дружбу, верно?
Эйрик принял объятие, но, судя по напряжённой позе, не расслабился. И не улыбнулся.
— Хакон. Добро пожаловать. Заходи в дом. Отдохни с дороги.
Значит, я не ошиблась. Это и есть тот самый Хакон…
Ингвильд дёрнула меня за рукав.
— Не смотри туда. Хусфрейя сказала — сидеть тихо.
Я отодвинулась от щели. Но краем глаза успела заметить, как вслед за волокушами во двор вошла Гуннхильд в своих лучших мехах, обвешанная звенящими украшениями из олова и серебра. В ее волосах поблескивали янтарные нити.