— Четвёртое. Нападать по ночам. Так, чтобы они забыли про сон.
Харальд покачал головой:
— Гуннар прав: ты предлагаешь нам воевать, как трусы. Как воры. Это не по-мужски. Это не по-нашему.
— Только что ты предлагал сдаться без боя, — напомнила я. — Пойти к Хакону с повинной и дать ему всё, что он захочет. Это по-вашему, по-мужски?
Старейшина побледнел. Его губы дрогнули, скривились, собираясь ответить мне чем-то резким. Но он промолчал, заметив взгляд Эйрика. Лишь в глазах под седыми бровями зажглась неприязнь.
От волнения в горле у меня было сухо. Только я ещё не закончила.
— Пятое. У Хакона есть проводник, которому известны все ваши дороги, укрытия и места для засад. Но он не знает женские тропы. Те, по которым ходят ваши жёны, когда собирают хворост или травы.
Херсиры глядели на меня с недоверием, почти с отвращением, словно я предлагала им святотатство.
— Ты хочешь, чтобы воины пробирались по женским тропам? — возмутился Хельги. — Как бабы?
— Я хочу, чтобы воины остались в живых, — отрезала я. — Чтобы они спасли свою землю и семьи. Но, конечно, решать только вам. Хотите погибнуть с честью — пожалуйста. Будете потом смотреть из Вальгаллы, как ваши жёны и дети служат Хакону.
Глава 93.
На последних словах я не удержалась, добавила в голос яда. Мужчины услышали — их взгляды потяжелели. Им не нравилось то, что я говорю и как говорю. Но мои слова задели их за живое.
Я видела, как они переглядываются. Одни что-то цедили сквозь зубы, наверняка проклятья или ругательства, другие сжимали кулаки и рукояти мечей.
Была бы их воля — меня бы прогнали. Но я не собиралась уходить, не закончив.
Подождав, пока гул уляжется, сделала вдох. Наступил самый трудный момент.
— Восьмое. Мы заключим союз со скрелингами.
Мои слова произвели эффект бомбы. Секунду над тингом висела зловещая тишина, а потом она взорвалась. Мужчины, всё это время сидевшие вкруг огня, вскакивали и потрясали оружием. Их лица побагровели, глаза пылали яростью, с губ срывались проклятья.
— Ты безумна! — проревел Гуннар. — Ты предлагаешь нам просить помощи у скрелингов?
— Они сжигают наши дома! — поднялись крики, забренчало железо. — Они убивают наших братьев! Они пьют кровь людей!
Я подождала, пока первая волна возмущения схлынет, потом спросила негромко, глядя на рыжего херсира:
— Если этого не сделаем мы, это сделает Хакон. И тогда вам действительно придётся воевать на два фронта. Ты этого хочешь?
Не давая ему времени на ответ, посмотрела на Эйрика и добавила, молясь, чтобы он меня услышал:
— Вы сильные воины и выстоите против тысячи и даже двух тысяч мечей. Но если Хакон приведёт скрелингов, которые знают каждую тропу в этом лесу, каждую тень за этим холмом — фюльк погибнет. Весь. До последнего человека. У нас не будет ни шанса.
После моих слов воцарилось молчание. На этот раз никто не спешил говорить, никто не тряс ни мечом, ни щитом. Все молчали, как на поминках, и только исподлобья поглядывали то на меня, то друг на друга.
Я ждала. Понимала: им нужно время. Вековую вражду не забыть за минуту. Но как раз времени у нас и не было.