Тук-тук… тук-тук…
Я машинально начала дышать в такт этому пульсу. Зажмурилась и изо всех сил представила себе свет на набережной, запах глинтвейна, гомон толпы. Попыталась ощутить тот самый рывок, который принёс меня сюда, и… ничего.
Только гладкость камня в потной ладони и шорох одежды.
Никакого толчка. Никакого пути назад.
Вот тогда пришли слёзы.
Глава 9.
Сжавшись в комок на жёсткой соломе, пытаясь сохранить хоть каплю тепла, я дрожала и всхлипывала, как потерявшийся ребёнок. Не рыдала. Просто солёные струйки безудержно текли у меня по лицу, собирались на подбородке и падали вниз.
Я плакала от бессилия. От страха, который засел глубоко в животе. От боли во всём теле — мышцы ныли, на плече и на бёдрах чувствовались синяки.
Плакала, потому что была здесь одна. Потому что никто не знал, где я. Никто не мог меня спасти. И никто не мог меня утешить.
— Пожалуйста, — шептала я срывающимся голосом, глотая слёзы и сжимая в ладони проклятый тёльр. — Пожалуйста! Верни меня обратно! Я хочу домой!
Но камень лишь равнодушно пульсировал, будто насмехался.
В конце концов я провалилась в короткое, тревожное забытьё. Мне снился лёд и хмурые бородатые лица, обступившие меня со всех сторон. Я вздрагивала, плакала и просыпалась, чтобы вытереть слёзы — и снова забыться.
А потом всё исчезло. Остался лишь Эйрик.
Ярл стоял надо мной с задумчивым выражением на лице. Я видела его четко, будто не спала — черную бороду, шрам через бровь, глаза, в которых отражался слабый свет из щели. Он смотрел вниз, на меня, лежащую на соломе и дрожащую от сквозняков.
Я хотела пошевелиться, но тело не слушалось. Хотела закричать — из горла не вырвалось ни звука. А он все стоял и смотрел.
Потом вдруг нагнулся.
Его рука потянулась ко мне. Я зажмурилась, сжалась. Но удара не последовало. Вместо этого на меня упало что-то тяжелое, плотное, резко пахнущее пропитанной дымом шерстью. И теплое.
Я открыла глаза.
Ох, лучше бы не делала этого!
Лицо Эйрика оказалось прямо над моим. Так близко, что я почувствовала на щеке его дыхание — горячее, обжигающее в холодном воздухе клети. Его глаза, потемневшие до цвета вороненой стали, вглядывались прямо в мои. Настойчиво, жадно. Он будто искал в них клад.
— Наполни мои сети доброй рыбой, маргигр, — сказал ярл очень тихо, разделяя слова. — Иначе я буду держать тебя здесь, пока ты не подчинишься. Или пока не умрёшь. Лишний рот мне не нужен.
Я дернулась, пытаясь отползти, ударилась затылком о стену — и проснулась.
Клеть и холод никуда не делись, я все еще оставалась в своём кошмаре, но больше не сомневалась, что это — реальность. И мне придётся в ней выживать…
Однако кое-что изменилось со вчерашнего вечера. Мне было тепло. Кто-то укрыл меня скёльком — тем самым!
Неужели Эйрик мне не приснился?
Снаружи раздались шаги.
Я вцепилась пальцами в жесткую шерсть, подтянула скёльк к подбородку и замерла.
Лязгнул засов. Дверь открылась, впуская поток холодного воздуха и мерный стук топора, доносившийся с улицы.
На пороге стояла не Ингвильд, а пожилая статная женщина. Та самая, что забрала плащ у Эйрика. Её лицо было изрезано морщинами, глаза смотрели властно, придирчиво. В руках — деревянная миска и глиняный кувшин.