И вновь стало тихо.
— Ты прав, — голос Эйрика не изменился, только жилка на виске стала заметнее. — Мы будем сражаться как трусы, но сохраним людей и свободу. Это лучше, чем сдаться как трусы и всё потерять.
Несколько минут Руфус сверлил его гневным взглядом.
Я не могла понять, почему старик так взъелся. Какая ему разница, как сражаться, ведь главное — результат.
А потом мелькнула догадка: Ульф ушёл, но его единомышленники остались.
Он был не единственным, кто мечтал сместить ярла и занять его место или поставить своего человека. Может, Харальд с Руфусом спят и видят, чтобы наш фюльк встал под руку Хакона. Но Эйрик этого не допустит. Пока он жив, пока его слово хоть что-то значит для этих людей — они не сдадутся.
Руфус знал это лучше меня. Потому что вновь стукнул палкой — на этот раз с бессильной злостью. Потом развернулся и заковылял к очагу. Его согнутая спина выражала высшую степень недовольства, но на него уже никто не смотрел.
Эйрик сжал мои ладони. Я только тогда поняла, что пальцы дрожат, а их кончики стали совсем холодными, несмотря на близость огня.
— Ты должна отдохнуть, Раннвейг. Скоро появятся новые раны, и твои руки будут нужны.
Он говорил тем же нейтральным тоном. Но я уже научилась различать оттенки, читать его чувства и эмоции по количеству и глубине морщинок на лбу, между бровей, вокруг глаз, по движению кадыка, по тяжам на шее и напряжению мышц…
А сейчас он волновался за меня. Только не мог сказать это прямо.
— Я знаю, — тихо ответила. — Я буду готова.
Он чуть заметно кивнул. Слова были лишними.
Утро пятого дня встретило нас тяжёлым свинцовым небом и запахом дыма, нависшим над частоколом.
Я не спала всю ночь, ждала Эйрика. Он не пришёл, и я поняла, что не выдержу одна в пустой клети. Оделась и вышла, когда на улице ещё было темно.
Кто-то пошёл за мной. Оказалось, что это Ингвильд. Она сказала, что тоже не может уснуть, а я видела, что ей очень страшно.
И вот теперь мы стояли вдвоём у закрытых ворот и через маленькое окошко смотрели на юг, где опять полыхали пожары. Одной рукой я прижимала к себе дрожащую девочку, в другой — стискивала тёльр и молилась, сама не зная кому.
Только бы получилось! Только бы план сработал!
Где-то там отступившие воины Гуннара должны были встретиться с отрядами Хельги и Эйнара. И я очень надеялась, что это горят не дома, а припасы Хакона, которые жгут наши люди. Только бы им удалось его задержать!
Я закрыла глаза, отдаваясь молитве. Она не имела чёткого адресата, это просто был крик во вселенную.
Где-то крикнула чайка. Потом зарычала собака, спавшая у ворот. За ней — вторая и третья. Ещё одна издала заливистый лай, бросившись к частоколу, но настороженно замерла, будто ошиблась.
— Раннвейг, — прошептала Ингвильд, дёргая меня за рукав. — Раннвейг, смотри.
Собаки не лаяли, как вчера, когда почуяли раненых. Они глухо рычали, глядя в сторону ворот, а потом вдруг заскулили и начали отползать.
— Идут! — крикнул кто-то.
С пристроенных башенок спрыгнули охранники и заскрипели гигантским засовом. По дороге и правда двигались тени.