Он опустил меня на шкуры. Медленно, бережно, будто я была самой драгоценной вещью в его жизни. И замер.
Его взгляд всё ещё был прикован к моим глазам. Он не отрывался ни на мгновение. И я поняла — он боится, что если закроет глаза, я исчезну. Что всё это сон, который он видит каждую ночь, но не решается сделать правдой.
Я обняла его первой и притянула к себе.
Наша первая близость была порывом. Вспышкой той дикой страсти, что сжигает и отпускает. Но она была отголоском глубокого чувства, которое росло в нас день за днём, шаг за шагом.
Мы оба знали: впереди будет всякое. Ссоры и примирения, обиды и прощения. Потому что впереди будет жизнь. Но сейчас мы не просто брали — мы узнавали и принимали друг друга. Такими, как есть. Без прикрас.
Я чувствовала его жадные руки. Его горячее тело. Жаркий шёпот и влажные поцелуи. В этой темноте, наполненной запахом дыма и шкур, мы стали единым целым. И в тот момент я поняла: мы разделили не только ложе. Он стал моим домом. А я — его выбором…
Глава 88.
Мы не размыкали объятий почти до рассвета. И в ту ночь моё тело стало реликвией, которую Эйрик чтил и которой поклонялся. Свитком, который он изучал снова и снова, как прилежный ученик.
Сначала его руки дрожали. Губы касались моих плеч неуверенно, будто спрашивая разрешения. Он боялся, что я оттолкну. Боялся сделать мне больно, быть слишком настойчивым, грубым.
Но я не отталкивала, не отстранялась. Наоборот, льнула к нему в поисках тепла и читала каждый шрам на его теле, каждую мышцу как книгу, в которой были сотни страниц — и все интересные.
Постепенно дрожь уходила. Ладони Эйрика больше не замирали над моими ключицами. Его движения стали смелее. Он уже не боялся ошибиться, потому что на диком, зверином уровне понял, чего я хочу. И в его чутких прикосновениях, в том, как он ловил каждый мой вздох и каждый, даже самый беззвучный стон, было больше любви, чем в любых словах.
Эйрик не торопился, словно у нас была целая вечность.
Медленно, почти благоговейно изучал мою кожу. Находил те места, где я замирала, не в силах дышать, а потом тянула его к себе, требуя, чтобы он продолжал.
Его неуклюжесть была почти трогательной. Желание — откровеннее любого признания. Его жажда быть со мной заставляла моё сердце биться быстрее.
Он шептал моё имя. То, которое сам мне дал. И в этом было что-то сакральное. Сейчас, в темноте, оно звучало как заклинание или молитва.
Я не отвечала. Лишь прижималась крепче, стремясь проникнуть под его кожу, войти в его плоть и кровь, чтобы остаться там навсегда…
Рассвет пришёл холодный и серый. Он проник сквозь щели в стене, но проснулась я не от света и не от холода. А от взгляда, который почувствовала даже сквозь сон.
Открыла глаза и сразу увидела Эйрика в полумраке.
Он не спал. Просто лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел на меня. Его плечо касалось моего плеча, дыхание было ровным, спокойным. А во взгляде светилась тихая уверенность человека, который знает, что делает.
Он не отвёл взгляд, заметив, что я проснулась. Наоборот, склонился ко мне. Его волосы, обычно собранные в косы, соскользнули с плеч мне на грудь, его губы коснулись моих губ, и в утренней тишине я услышала: