— Я не воин, а всего лишь женщина, — произнесла, глядя ему в глаза. — Но кое-что знаю. Там, откуда я пришла, люди умеют побеждать большого врага малыми силами.
Харальд открыл рот, чтобы возразить, однако Эйрик остановил его жестом. И я поняла: мой муж никому не позволит меня перебить, даже если сам не согласен. Потому что сейчас он смотрел на меня так, словно я была тем самым знаком, который он ждал всё это время.
Он чуть заметно кивнул:
— Говори.
— Вам не нужно встречаться с Хаконом лицом к лицу. Нужно сделать так, чтобы он вообще не дошёл до наших стен.
Я перевела дыхание, собираясь с мыслями. Нужно говорить так, чтоб они поняли. Чтобы поверили. Чтобы мои слова были для них понятны.
— Первое…
Хельги скептично хмыкнул. Я запнулась, теряя решительность, но тут же продолжила:
— Первое. Вы должны разделиться на маленькие отряды. По несколько человек. Так проще напасть в темноте или со спины, пока враг не ждёт, и быстро исчезнуть.
— Со спины? — прервал Гуннар и брезгливо сплюнул в снег. Его лицо исказила гримаса. — Это не битва, а трусость. Мы не разбойники!
Остальные загудели, поддерживая его, но я уже приготовила аргумент:
— Да, вы не разбойники. Вы — охотники. Ты же не идёшь на медведя лоб в лоб, если у тебя только нож? Ты ставишь ловушки и изматываешь его, пока он не выдохнется. А потом добиваешь.
— Медведь — это зверь, — рявкнул Гуннар, рассекая воздух ребром ладони. — А Хакон — человек. И мы — воины. Мы не прячемся и не крадёмся в темноте. Мы встречаем врага лицом к лицу, с мечом в руке, чтобы боги видели нашу доблесть и забрали нас в Вальгаллу!
— То есть вы хотите все умереть? С честью и доблестью? — разозлившись, я тоже повысила голос. — А что делать вашим женам и детям, пока вы будете пировать с богами в Вальгалле? Какая судьба их ждёт, ты об этом подумал?
Он открыл рот, но Эйрик жестом заставил его замолчать. Тихо выругавшись сквозь зубы, Гуннар снова сплюнул себе под ноги и отвернулся.
Я перевела взгляд на мужа.
— Второе. Мы сделаем снегоступы из ивы и кожи.
— Как у скрелингов? — перебил Хельги. Его голос дрогнул от гнева. — Ты предлагаешь нам брать пример с дикарей? С тех, кто режет наших людей во сне, будто скот?
Я смотрела только на Эйрика и обращалась только к нему:
— Скрелинги живут здесь сотни лет. Они ходят по снегу и не проваливаются, в отличие от вас и ваших лошадей. Я не прошу поклоняться их богам или есть их пищу. Но ради выживания стоит взять у них то, что поможет нам победить.
Хельги что-то пробурчал, но я уже продолжала, ободрённая внимательным взглядом мужа:
— Третье. Жечь их обозы. Если оставить воинов без еды, а лошадей без корма, армия Хакона ослабнет раньше, чем он увидит наши дома.
Снова вмешался Гуннар:
— Ты предлагаешь нам воевать с едой? Это позор! Так бабы воюют, а не мужчины.
— Зато мужчины умирают, когда у них нет еды, — я выдержала его взгляд, полный вызова. — Мужчины сдаются, когда они голодны или замёрзли. Или я ошибаюсь?
Он прищурился, подбирая слова, но Эйнар внезапно положил руку ему на плечо. И Гуннар замолк, только сверкнул глазами.